Очередное дело было сделано.

Тогда Федор Сергеевич погнал чужой «Форд» в центр, в банк «РУССКАЯ ИДЕЯ». Крупный был банк, серьезный. В одной из тамошних ячеек главный врач хранил все то, что называл своей страховкой. Пришло время превратить страховку в снаряд, думал он. Пришло время…

Он был давним и уважаемым клиентом. Он без проблем внес в договор с банком необходимые изменения, добавил в закладку видеокассету, записанную нынешним утром, — и поставил галочку в мысленном списке дел.

Нотариальную контору Федор Сергеевич нашел поблизости от банка. Ему нужно было срочно оформить завещание. Обходительный нотариус предложил, если клиент пожелает, свою помощь (за отдельную плату), и Федор Сергеевич, серьезно поразмыслив, согласился. Юридическая безупречность документов, которые он готовил, перевешивала все остальное, включая возможность утечки информации… Глаза нотариуса по ходу этого, казалось бы, заурядного процесса все больше лезли на лоб. Должностное лицо не могло справиться с удивлением, хоть и помалкивало — как истинный профессионал. Человек ведь увидел, кем его клиент работает и где… Такая ситуация не понравились Федору Сергеевичу. Уходя, он на всякий случай сказал хозяину конторы, что если тот хоть словечко кому-то скажет — к его лавочке будет подогнана машина с парой опаснейших психов, которых запустят внутрь; а следователь потом получит объяснение, что пациенты вырвались от санитаров и сбежали. Психов, разумеется, поймают, жаль только, будет уже поздно…

Завещание было составлено в трех экземплярах. Федор Сергеевич вернулся в банк и оставил там один экземпляр. Второй — поручил отослать некой женщине с ребенком. Третий — увез с собой.

Только после всего этого он позволил себе включить мобильный телефон. Раньше не включал, поскольку опасался (и не без оснований), что его местонахождение, а также передвижения по городу станут известны.

Сначала позвонил в больницу и предупредил, что не придет на работу, — заболел.

Затем попытался разыскать Марину, последовательно позвонив ей на трубку, домой и в редакцию. Трубка была отключена, домашний телефон не отвечал, а в редакции сообщили, что Марина исчезла — со вчерашнего дня о ней ни слуху, ни духу.

Тогда Федор Сергеевич совершил несколько других звонков — и выяснил наконец, что в городе происходит…

Четверг, утро. ТЕРМИНАТОР

…Он поразительно напоминал ей Первого. Вожатого-инструктора из детского лагеря, утонувшего в водах озера Красивое (высохни оно до дна). Самое сладкое и одновременно самое горькое воспоминание. Слаще и горче, чем даже память о Вадиме. Наверное, потому, что годков ей тогда было всего пятнадцать… а значит — и психотравма глубже. Психотравма, несовместимая с рассудком…

Нет, напоминал не лицом. Лицо Терминатора было спрятано под куском фланели с вырезами для глаз и рта (на затылке эту простенькую маску держали две пары завязок). Было в этом мужике что-то неуловимое — в голосе, в манере говорить, в манере двигаться. Была в нем стать. И еще — фигура атлета. А также, что особенно важно, внутренняя культура… Нашла время, дура! — твердила себе Марина. Нашла время сходить с ума! И ничего не могла с собой поделать.

На душе было светло…

— Все хорошо, девушка, — сказал Терминатор. — Можете больше ничего не бояться. Я вам плохого не сделаю.

— Мне кажется, когда хотят сделать хорошее, не прячут лицо.

Марина ехала на лошади — впервые в жизни. Как аттракцион — если забыть о том, что было, и не думать о том, что будет. Она поначалу отказывалась, просила вместо себя посадить учителя, который был вымотан так, что смотреть жалко. Терминатор только плечами (плечищами!) пожал. Руки маньяка он привязал к седлу, а сам повел лошадь за узду.