— Да подожди, я тебе про бабу… Я думаю, может, и опера — она… они? Берия говорит, Валентина тоже она… маньяк вилами, потом она — контрольный в голову.

— Ты только сам не шизей, дед… Опера — Орлик с Вороном. А за бабой твои байкеры потом весь день гонялись

— Какой я тебе «дед»! Говори, да не заговаривайся!

— А баба за нас всю работу сделала. Банды больше нет. Даже двух банд нет. Теперь насчет Берии… контрольный в голову — надо же придумать! Из какого ствола? Из его собственного?

— Труп Валентина сгорел до золы, какая теперь экспертиза… пули в башке нет…

— Кстати, что с пожаром?

— Ползет, зараза. МЧС оповестили. Говорят, вертолеты на подлете.

— Как бы тут вообще все до золы не сгорело. Как в Кузнецово. А с твоим Берией… Нажмете — все выложит. И куда трупы девали, и кто им тачки раздевал. Вот так-то… дед.

Прапор обиженно засопел.

— Ты не учи ученого… Здесь не Кавказ тебе…

—Эт-точно, — сказал Терминатор. — Пускай тебя Орлик сам найдет. Как того опера…

— Ты не каркай! Орлик, кстати, совсем сдурел, какой-то бред несет. Будто того рубоповца ему другие менты заказали.

— Мутит воду. Ясно же, на гоп-стоп брали. А кто конкретно заказал?

Прапорщик вымучено засмеялся:

— Говорит, я.

— Ты-ы-ы? — Терминатор задумчиво на него посмотрел. — А ежели взять — и тебя поколоть? Для очистки совести…

Мент вскочил.

— Ладно, ладно… — сказал Терминатор примирительно. — Пошутил. Спиртягу будешь?

Милиционер с сожалением покачал головой и снова сел.

— Не, Тёма, ты чего! Какой спирт? У нас там — дым из ушей валит… Начальников понаехало… Короче, слушай, установка такая: бабу надо найти срочно, из-за нее основной кипеж. Ты поглядывай получше… А на психа нарвешься — вали его без разговоров. Достал он всех.

— На него ориентировка хоть есть какая?

— Да какая… псих и псих. Одет в джинсы и темный свитерок. Говорят, косит под пингвина, а действует дерзко… И ножевой бой знает…

Терминатор выпил, не закусывая. Милиционер завистливо сглотнул слюну и снова встал — на этот раз окончательно…

Четверг, утро. ТРИ СЛОВА

Пожилой прапорщик вел свой УАЗик по лабиринту узеньких улочек и думал о том, как все удачно складывается. Орлика, считай, нет. Как и его отмороженного Ворона. Удобные были партнеры, и хабар от них тек вкусный, но уж больно страшные. Совершенно неуправляемые. А Орлик так глупо себя сейчас ставит, что шконку в психушке сам себе бронирует… и хрен с ним. Главное — просьба старшего товарища выполнена. А это значит…

Это значит, что на деньги, полученные за наглого рубоповца, он пристроит дочку в Университет. Пусть уже сентябрь и группы укомплектованы — договоримся. Пока на платный, на вечерний, так проще. А дальше — переведемся на дневной…

Просьбы от «старших» он получал нечасто, но они всегда оплачивались. В срок и щедро. И это со всей определенностью говорило о том, что в стране — порядок, чтобы ни вопили обнищавшие коммуняки.

А за «деда» Терминатор ответит! Совсем обнаглел, убогий…

Прапор был уверен в завтрашнем дне.

Его мобильник проиграл первые такты «Марша энтузиастов».

— Здравия желаю, — сказали в трубке. — Узнал?

— Как не узнать? Благодетелей надо узнавать даже по пуканью, — он угодливо хохотнул.

Это был Муса по кличке Брокер — бывший мент, служивший вместе с прапором, а ныне преуспевающий бизнесмен.