Павел поперхнулся. Изумленно посмотрел на Марину; взгляд его на мгновение остекленел:

— Откуда знаешь?

— Что знаю?

— Обстоятельства моего развода.

— Ничего я не знаю! — возмутилась она. — Ты же сам просил…

— Ладно, дальше.

— У таких людей всегда порядок — и дома, и на работе. В крайних проявлениях у них все лежит на одном и том же месте и в одном и том же положении. Поэтому они всегда замечают, когда кто-то сидел за их столом. Если в комнате несколько сотрудников, то на работе могут быть конфликты…

Павел снял рычаг со скорости и затормозил до полной остановки. Повернулся к Марине — с каменным лицом. Прокаркал, буравя ее взглядом:

— «Прокачивала» меня? Кто тебе натрепал?

Марина не сразу вникла в смысл сказанного.

Потом захохотала.

Она зашлась смехом, как дурочка, впервые попавшая в цирк; она повизгивала и всхлипывала, она ударилась в стекло лбом и оттого засмеялась еще сильнее; она не могла остановиться. Павел смотрел на нее, теряя уверенность. Нерешительно заулыбался. Она схватила с торпеды глянцевую «Знаки и судьбы», сунула ему и выдавила: «Вот… можешь меня “прокачать”…»

— Ну ладно тебе, ладно, — он положил книгу обратно.

— Только-только сказала, что Девы недоверчивы… Какое блестящее подтверждение…

— Да просто не ожидал.

— Интересно, любят ли тебя люди? Такого.

Павел лукаво улыбнулся:

— Люди… Или женщины?

Они все еще перегораживали пустую улицу. Марина посмотрела в боковое зеркальце, желая проверить свой внешний вид, — после такой-то истерики… И вдруг выяснилось, что улица не пуста.

— Э-э-э… Послушай, там… — она открыла дверь и высунулась.

На перекрестке сзади — метрах в пятидесяти, — стоял мальчик лет десяти-двенадцати с велосипедом и в танкистском шлеме на голове.

— Подожди минуту! — крикнула ему Марина и принялась вылезать из машины.

Увидев, что его заметили, мальчик в темпе развернул велосипед, вскочил в седло и погнал, изо всех сил давя на педали.

— Закрой дверь, — мгновенно среагировал Павел.

— Чего ты хочешь?

— Поехали за ним.

Он мастерски развернулся на узкой дороге.

Мальчишка, энергично вихляя задом, нырнул в первый же поворот, пытаясь уйти от преследования. Джип не отставал. Беглец снова свернул, и снова, и каждый раз ему удавалось уйти, потому что Павлу приходилось притормаживать.

— Что ты от него хочешь? — спросила Марина.

— Поймаем, разберёмся.

— Это же ребёнок!

— Вот именно, пусть выведет нас к взрослым.

— Он совсем маленький… Что ты делаешь? Собьешь ведь…

Она все-таки свернула боковое зеркальце к себе и быстрыми движениями поправляла прическу.

— А что, хороший способ, — азартно сказал Павел.

Он высунулся в окно и крикнул, перекрикивая шум мотора:

— Стой! А то собью! Кому сказано, стой!

Мальчишка ещё больше ускорился, паршивец.

— Не бойся! — кричал Павел. — Я пошутил, я только спросить! Мы ищем Банановую улицу! Это в садоводстве «Котовец»! «Ко-то-вец»!

Велосипедист резко свернул в боковую улочку, — Павел, автоматически заложил вираж, — и вдруг открылась вода, много воды, целое озерцо, подернутое ряской, а также полянка, а еще узкий пешеходный мостик, проложенный через ручей… Павел круто вывернул руль, чтобы не попасть на мостик, — и джип со всего ходу влетел в озерцо.

Банановая улица, успела осознать Марина, прежде чем ее швырнуло в лобовое стекло…

Среда, день.