— На волков иду, — бормотал Федор Сергеевич, проверяя, как входят патроны в патронник. — На медведей…

Среда, поздний вечер. БАНАНОВАЯ РЕСПУБЛИКА

Темная рогатая тварь неспешно направилась к ней.

Как в кошмарном сне…

Марина оцепенела. Сердце рвалось из груди. Ей бы рвануть назад — не сообразила. Молитву бы прочитать да перекреститься… так ведь не знала ни одной молитвы, даже «Отче наш…», а креститься ее никто не учил. Попыталась закричать — горло перехватило… Тварь остановилась, потрясла рогами. И тут Марину прорвало:

— А! — сказала она слабым голосом, похожим на плач. — А! А! А!

Ответ пришел незамедлительно.

— Ме-е-е…

Козел! Всего лишь козел…

Марина шумно выдохнула. Вот уж точно — у страха глаза велики, особенно, если страх иррациональный… Козел затрусил навстречу женщине.

— Ме-е-е!

Они встретились на перекрестке.

От основной дороги вбок уходила тощая улочка.

— Подожди-ка… подожди… — сказала Марина животному, подойдя ко врытому в землю столбу, оставшемуся от линии электропередач. К столбу была прибита жестяная табличка — с надписью, выполненной белой нитрокраской. Табличка проржавела и пошла винтом, однако надпись можно было разобрать. Луна светила ровно и ярко — вечный фонарь, который никогда не подведет. «Пальмовая», — прочитала Марина…

Пальмовая улица. Значит, следующая — Коралловая. Их пересекает Гибралтарская и Лабрадорская — там, в глубине. А еще дальше к Пальмовой примыкает Банановая. Вот такие островки местной экзотики… Почти дошла, подумала Марина, не испытав ничего. И что дальше? Зачем я искала эту их Банановую улицу?

Потому что Павел сюда хотел… Да, но кто он мне — Павел?..

Накопившаяся усталость, похоже, выходила за пределы допустимого.

Козел ткнулся ей в зад. Марина повернулась, присела на корточки:

— У… Хороший… Красавец какой… Угостить бы тебя чем-нибудь…

Животное было абсолютно согласно со всем сказанным, что и выразило в чувственном блеянии.

— Но — нет ничего… Извини, друг. Так что… Давай, давай… Беги отсюда.

Она встала и пошла по Пальмовой улице. Такой исход беседы козла явно не удовлетворил. Он догнал Марину и нетерпеливо поддел ее рогами.

— Домой! — сказала она. — Домой!

И продолжила путь. Козел долго смотрел на удалявшуюся женщину, о чем-то напряженно размышляя. Повернул набок морду и опять промекал — на сей раз с явной обидой. Марина обернулась. Козел рыл копытом землю… и вдруг побежал — быстро разгоняясь, выставив рога в боевую позицию.

Она тоже побежала. Он догнал и наподдал ей — так, что она споткнулась и упала на четвереньки. Он ждал, воинственно наклонив голову. Она схватила первое, что попало под руку (полено! как кстати!) — и швырнула в сбрендившее животное. Не попала, увы… Стальной прут не сохранила, дура, — как бы сейчас пригодился…

И все-таки козел дал Марине несколько секунд форы, позволив ей встать и побежать дальше — а может, просто готовил себе плацдарм для нового разбега? — так или иначе, она поняла, что дела плохи. С дороги надо уходить. Куда? Да куда угодно!

Она свернула в первую попавшуюся калитку, пробежала по участку, оглянулась. Темная рогатая фигура трусила следом. Марина перебежала на следующий участок и уперлась в забор, сделанный из вкопанных в землю труб с насаженными сверху пивными банками. Попыталась перелезть — сорвалась.

Козел уже не блеял, а трубил.

Она метнулась вбок, ища калитку — не нашла, снова уперлась в забор, на этот раз в виде сетки, натянутой между столбами.