18

Он проснулся от боли в ступне. Кто-то ударил его со всей силы. Приподнялся и был ослеплен внезапным лучом света, этот же свет не давал ему разглядеть ничего кругом.

– Эй! – крикнул кто-то.

Очередной удар пришелся прямо по пальцам, и он скорчился от боли.

– Вставай! – приказал все тот же голос.

Так будил его когда-то в армии один из «дедов», дневальный, садист и безграмотный тупица, который постоянно стремился унизить его, отличника математической школы и чемпиона международной юношеской олимпиады по физике. Он хотел было встать по стойке «смирно», но пальцы левой ноги свело судорогой, которая вступила теперь уже и в колено, и он проснулся окончательно.

Перед ним стоял не «дед» с рыжевато-коричневыми, как будто постоянно грязными усами, перед ним стояла двадцатилетняя девушка – лохматая, в мятой сиреневой блузке и расстегнутой юбке. За ее спиной проходил белой линией корабельный релинг, как бы изображенный на ярко освещенной декорации.

Он истинктивно оглянулся – показалось, кто-то хочет напасть на него сзади, но там не было никого, кроме белых досок, упершихся в тот же самый нарисованный релинг. И он понял, что находится в каком-то тесном сценическом пространстве, имитирующем палубу маленького кораблика. В самой ее середке торчала мачта, над реей красный сигнальный фонарь силился перекрыть своим анемичным светом тысячу герц невидимого прожектора, который заливал все вокруг желтоватым светом… Неподалеку стоял штатив, какие-то картины. И тишина.

Незнакомка чего-то ждала от него, но он не знал, какую реплику должен произнести. И подумал, что, кроме нее, его некому было ударить, и ударила его она вот этой самой ногой в прорезиненной тапочке, что заняла сейчас третью балетную позицию. А может, все это – проклятый сон, что долго мучил его после защиты диссертации: его силой выталкивают на какую-то сцену, и он оторопело замирает перед набитым битком залом?

– Ты кто такой? – зазвенел голос, полный театрального драматизма.

Он назвался и добавил, что является доцентом, надеясь, что его общественное положение защитит его от этих издевок. Девушка прореагировала совсем как дневальный:

– Мерзавец! Что ты со мной делал?

Ему не впервые приходилось сталкиваться с тем, что некоторые отказывались верить, из-за его молодости, что он действительно доцент. Однако недоразумение, имевшее место сейчас, выходило за все возможные рамки.

– Но что я сделал?

– Это скажешь ты! Ну! – глаза девушки налились кровью. – Свинья такая!

– Но, прошу вас! Я… – начал было он, однако девушка резко оборвала его.

– Нечего меня просить! Говори, как выйти отсюда!

Он беспомощно огляделся, по-прежнему ожидая, что его вот-вот ударят снова. Невидимый прожектор, вырвавший, как ему сначала показалось, декоративную палубу из окружающего пространства, распространил свой свет в какойто замкнутой сфере. Плотная световая завеса изолировала его, как в шаре, вместе с этим озверевшим существом, которое, как он понял, отнюдь не разыгрывало его.

– Но я не знаю, где мы! – панически закричал он, ужаснувшись неожиданно обнаружившимися провалами памяти.

Он полез за носовым платком, чтобы вытереть проступивший пот, и рука наткнулась на незнакомый колючий свитер.