— С кем? — заинтересовался мальчик.

— Этого я не знаю. Пленники ничего не сказали, может, у ваших людей получится лучше их допросить.

Шееруб внимательно посмотрел на Мойно, но на лице того не дрогнул ни один мускул. Застыл, как глыба льда.

— И зачем нам нужен мир? Ваши войска отброшены к побережью. Скоро мы соберем людей, наполним ваши лодки трупами твоих людей и отправим обратно, в Данелаг, — Эдвар так разошелся, что поднялся с места.

Хейле ответил не сразу. В его груди клокотала злость, ярость его предков, не покоренных и гордых, гнев, который не должен был вырваться на волю. И конунг сдержал его.

— У тебя недостаточно людей, лорд. Я видел. Сколько здесь, сотни две? Может, три?

— Но у нас есть полубог. Надеюсь, ты видел, как он сражается?

Хейле видел, еще как видел. Он сам стоял на одной из стен, когда она стала рушиться по одной лишь воле Тора, почему-то пошедшего против своего народа. Полубог, как называли его южане, стал единственной веской причиной, заставившей всех ярлов задуматься о мире.

— Все бы хорошо, но тебе некогда думать о мести нашим племенам, лорд, — не ответил на вопрос Хейле. — С юга сюда движется войско лорда Эригана.

Шееруб надеялся не ошибиться в именах, сообщимых ему Родригом, поэтому попросил пленника повторить их ему несколько раз. От этого зависел исход переговоров.

— Откуда тебе известно? — Насторожился Эдвар.

— Откуда же я могу еще знать? Лорд Эриган сам послал гонца с предложением выступить племенам против тебя, лорд.

Хейле с удовлетворением отметил, что его ложь удалась. Поэтому продолжил.

— Если мы заключим мир, то племена отплывут обратно в Данелаг.

— Но зачем это тебе? — нахмурился мальчик.

Не доверяет. Значит не так глуп этот Эдвар, как подумал сначала Хейле.

— Мои люди и их ярлы хотят домой. Что до меня, то я не хочу вмешиваться в дрязги чужеродных правителей. Победит лорд Эриган, что помешает ему повернуть войска потом против меня? А если вдруг каким-то чудом одержишь верх ты, лорд, я буду обречен. Нам обоим выгодно, чтобы племена ушли с этих земель.

Хейле затаил дыхание. Сейчас решалась не столько судьба его народа, сколько его собственная. Шееруб видел по глазам мальчишки, как в нем борется жажда мести с благоразумием. Готов ли этот маленький лорд поступиться с личными интересами ради жизни своих людей? Шееруб надеялся, что перед ним человек, не похожий на него, потому что в противном случае мира бы не было.

— Три года, — тихо произнес лорд. — Это не мир, это перемирие.

Хейле дрогнул. Он не был таким хладнокровным, как его предшественник, и позволил радости вырваться наружу. Шееруб улыбнулся, едва заметно, только одними глазами, но мальчик это увидел и посуровел.

— Три года, после чего ты прибудешь сюда, в Утес Гроз, для обсуждения новых условий. Отказ — война, твоя смерть в течение срока — война, твое неприбытие — война.

Эдвар бил словами, подобно кузнецу, огромным молотом выковывающему меч. Слово — удар, слово — удар. Хейле вновь сдержал свой гнев, ведь победа была у него почти в шкуре.

— Я принимаю твое условие, — ответил он, стараясь, чтобы голос был ровным и спокойным.

— Это еще не все, — холодно заметил мальчик. — Вы отпустите всех пленных.

— Но это немыслимо, — выплюнул слова Шееруб вместе со слюной.

— Всех до единого, — отрезал Эдвар. — Заметь, я не прошу вернуть всю добычу, хотя мог бы. Только людей.

— А если мы откажемся? — глаза Хейле превратились в льдинки.