— Сир… Сир!

Эдвар качнул головой, и все развеялось. Иллюзии прошмыгнули у него под носом, как испуганные воришки, и разбежались по углам. Свеча почти догорела, лорд посмотрел в окно, скоро должно было светать.

— Что такое, Мойно?

— К вам человек от Айвина, — Черепаха немного подумал и добавил, — сира Айвина.

— Значит, что-нибудь важное. Попроси его сюда.

Черепаха просто кивнул и отошел в сторону. В комнату сразу проскользнул знакомый Эдвару перебежчик от Виссела.

— Соловей, если я не ошибаюсь? — спросил лорд.

— Это прозвище, — ответил шпион. — Сын Господень сказал, что нет ничего зазорного в своем имени, даже если оно запятнано плохими деяниями. Меня зовут Ренди.

Эдвар наморщил лоб. Он верил в самое лучшее, что может быть в людях, в добродетель, честность, праведность, преданность. И именно всеми этими качествами не обладал тот, кто стоял перед ним. Перебежчик, именовавший себя Ренди, известный под прозвищем Соловей. Эдвар не тешил себя надеждами на скорейшее осознание и искупление грехов предателя, как бы сам того не хотел. Вот Айвин ему поверил. Маленький король мысленно воздал хвалу Трем Богам, чтобы полубог не ошибся.

— Сын Господень это Айвин?

— Да.

— И какие у тебя новости, Ренди?

— Я прибыл только что с главного тракта. Сразу к… Айвину, — имя чужеземца Ренди выговорил с благоговением. — А он уже сказал бежать к вам.

— Ну так что там?

— Войска сира Эригана на подходе.

— И сколько у нас времени?

— Несколько часов.

— Хорошо. Иди. Мойно, собирай людей. Сир Иллиан скоро будет здесь, должно быть, он остался у Айвина, значит, все знает.

Черепаха вернулся еще с двумя людьми, несущими доспехи маленького лорда.

— Это обязательно? — спросил Эдвар.

— Мы не можем допустить, чтобы с вами что-нибудь случилось, — ответил Мойно.

Он без лишних слов натянул на лорда боевой комзол с вощеными шнурками и штаны. Люди с доспехами тотчас подскочили и принялись надевать латные башмаки, привязывать наголенники, наколенники, набедренники. После того, как на него нацепили наспинник и нагрудный доспех да еще затянули поясным ремнем, дышать, да стоять в принципе, стало значительно тяжелее, но Черепаха и глазом не повел. Лишь когда с наплечниками и наручами было закончено, Мойно лично надел на мальчика кожаные перчатки с пальцевыми пластинами и закрытый шлем.

— Вот так лучше, — сказал Черепаха.

— Я вот только двинуться не могу.

— Это дело практики, сир. Я вам помогу, — Мойно взял Эдвара за руку, и они медленно пошли наружу.

У самого замка уже собрались не только солдаты, но и ополченцы — крестьяне, которых на скорую руку удалось вооружить и подготовить. Иллиан был уже здесь. Он сразу оценил ситуацию и бережно подхватил Эдвара за другую руку. От Лейтли сильно пахло вином, сказалась проведенная вместе с Айвином ночь, но лорд виду не подал. Чужеземец стоял тут же, хотя по виду состояние у него было значительно лучше, чем у капитана — все-таки и веса в полубоге было больше, а может, пил не так активно.

Эдвара усадили верхом, говорить что-то мальчик не видел никакой надобности, все давно знали о грядущей битве. В седле было все также обременительно — под тяжестью доспехов ныла спина, но показывать свое неудобство остальным было никак нельзя. Лорд медленно и острожно поехал вперед — не хватало еще железным кулем упасть с лошади — и остальные двинулись вслед за ним.