Лена замолчала, достав из кармана длинные тонкие сигареты, вытащила одну, чиркнула зажигалкой и затянулась. Иван поморщился, не любил он табачный дым, тем паче девушек, которые его выпускали, но в данной ситуации приходилось терпеть.

— Обычная экспедиция по изучению гравитационного поля или нечто вроде того. Я точно не помню. Но вернулся папаня совершенно другим, вернее… — Лена задумалась, подирая слова. — Когда он вернулся, ничего такого я не заметила, но вот через два месяца Григорий Штольц запатентовал Шлем.

— Погоди, погоди, тот самый Григорий Штольц, изобретатель…

— Да никакой он не изобретатель, — оборвала его Лена. — Скорее первооткрыватель. Но я узнала об этом гораздо позже. А так да, мой папочка тот, кто превратил тебя в психокинетика, а меня в квика.

— Так значит ты Елена Штольц?

— Твоя проницательность не знает границ, — съязвила девушка. — Только через много лет, уже после смерти матери, мне открылась вся правда.

— Какая?

— Вот скажи, как геодезист, далекий от биологии, смог открыть изобретение, полностью меняющее работу головного мозга?

Иван пожал плечами. Он действительно до этого дня не особо об этом задумывался.

— Никто, никто, — ткнула Лена пальцем в грудь мужчины, словно он был в этом виноват, — за столько лет ни разу об этом не задумался. А знаешь, как мой папаша изобрел Шлем?

— Как? — напрягся Иван, разговор уже не очень ему нравился.

— А никак, он его спер, — Лена рассмеялась, словно это была концовка отличного анекдота. — Мой папаня спер изобретение века.

— У кого он спер? — не поверил психокинетик. — Если бы у правительства, то вряд ли бы оно на него работало?

— Вот тут и всплывает та самая загадочная экспедиция. Я же говорю, отец первооткрыватель, пионер, мать его. Так вот, в этой экспедиции он обнаружил окно. Вернее окна. Как я поняла, они редко располагаются рядом друг с другом, но ему повезло. Он смог систематизировать это явление, рассчитать появление окон, время их открытия, закрытия.

— Какие окна, о чем ты? — начал все больше раздражаться Иван.

— Окна в параллельные миры, — спокойно ответила Лена, будто это было само собой разумеющееся. — Конечно, сама я там не была, но из всех документов отца, его обрывочных фраз, вывод именно такой.

— То есть, изобретатель Шлема открыл еще и параллельные миры? — недоверчиво покосился на собеседницу психокинетик.

— Да не изобретал он никакой Шлем! — начала злиться над его непроходимой тупостью девушка. — Он его стащил. Зашел в одно окно и оказался в мире Шлема.

— Что еще за мир Шлема?

— Ну это я его так обозначила, называть же как-то надо, — объяснила отпрыск знаменитой семьи Штольц. — Мир, из которого он и украл Шлем. Причем, эти головные уборы там почти на каждом шагу, папаша стащил свой в школе. Представляешь?

— А ты-то откуда узнала об этом? — пытался найти Иван хоть какую-то прореху в той белиберде, которую ему сообщили.

— Он матери трепался, а я подслушала. Он тогда не говорил про окна, только о Шлеме. Что зашел в школу, взял и обратно. Пока проход не закрылся. Я тогда малявкой совсем была…

— Подожди, — остановился психикинетик. Идти и переваривать всю вывалившуюся на него информацию одновременно не было никакой возможности. — Давай я тебе скажу, что сегодня узнал. Во-первых, что великий изобретатель не только нашей страны, но и мира попросту обыкновенный вор.