Но когда конунг призвал его отца к себе, и когда Гнуп исчез на всю весну, а вернувшись, привез еду и молодой скот, Биргир понял, что грядет нечто серьезное. И действительно, скоро отец поведал ему, как был у конунга в Вархисе, плавал в южные земли, а теперь они отправятся туда снова, и что в их силах вернуть народам Данелага былое могущество, накормить голодающих и дать кров обездоленным.

И они поплыли, на быстроходном боевом корабле конунга с большими парусами всего с восьмью воинами, верными отцу всех ярлов. Биргир не говорил с ними, и они отвечали ему тем же. Драккар плыл день и половину ночи, пока на рассвете не пристал к соленому чужому берегу. Биргир боялся тех самых башен, но отец сказал, что здесь их нет. Проход к жилищам южан скалист и узок, отсюда никогда не нападают, поэтому застав не ставят.

Но они не пошли по земле. На берегу их ждали такие же молчаливые люди, как и моряки конунга, только похожие на прислужников жрецов или монахов, как называли их другие, худосочные тела оказались облачены в темные рясы. Биргиру даже не удалось разглядеть их лица. Но отец поговорил и с ними, казалось, Гнуп уже знал кое-кого из этих остолопов. Незнакомцы погрузили на корабль больше ящиков, чем у Биргрира было пальцев на руках и ногах, а потом ушли. И они поплыли обратно.

Спрашивать у отца, что внутри, было бесполезно, все равно не скажет, а может, еще и прикрикнет или ударит. Нельзя сказать, что Гнуп относился к нему плохо. Биргир знал семьи, где мальчишек избивали до полусмерти за любую провинность. Такие дети вырастая, бросали вызов родителю, и в случае победы, вставали во главе семьи. Молодому оску такая перспектива не нравилось — зачем заботиться о куче тупых баб и мелких недоносках, толком еще не умеющих держать топор или меч в своих крошечных ручонках? Нет уж, спасибо. Тем более, Биргир не был уверен, что сможет одолеть отца. Да, старик стал совсем белым и худым, но рука Гнупа все еще была крепка, глаз остр, а движения быстры…

Они доплыли обратно и отправились сюда, к Блуждающим Братьям, где должен был быть конунг. Биргир не понимал, чего ему делать тут, в месте, где ветра щекочут кости любому бедолаге, имевшему глупость оказаться здесь. Как не понимал и почему хускарлы, поднимающиеся за ними, должны тащить два огромных ящика из тех, что они привезли.

Биргир был не глуп и не сказать чтобы молод. Он пережил уже двадцать четыре зимы, таких суровых, что от одного дуновения свежего ветра у южан бы лопалась кожа, у западных островитян застывала в жилах кровь, а восточные варвары в своих тряпках превращались в ледяные статуи. И более того, у сына Гнупа была изумительно развита интуиция. Он никогда не задавался вопросом, как поступить, а просто делал. И всегда оказывалось, что выбор был верен. Но вот сейчас Биргир ощущал смутное беспокойство. Сын Гнупа не мог объяснить природу своей тревоги, и это волновало его еще больше. Такого раньше никогда не было.

Но все, что оставалось оску — продолжать подниматься наверх, все выше и выше, пока земля внизу не стала подобна детскому рисунку углем на стене. Виднелся великий Вархис, самое большое поселение во всем Данелаге, глубокий Кйорерисен-фьорд, ласкающий подножие Блуждающих братьев у того места, где они с отцом взбирались, но дальше огибающий священную поляну и уходящий вглубь острова, крохотными щепками казались драккары в порту, наполненным суетящимися людьми, отсюда похожими на трудолюбивых диких пчел. Наверное, только сейчас Биргир понял, как сильно любит свой суровый и зачастую жестокий край. Он бы не променял его на теплый климат плоскогорья с богатыми фруктовыми садами, на зеленые, по весне заливные луга Славии, на пряные рынки мифической Саноры, на высокие, достающие почти до самих чертогов Асов, храмы язычников южан, искренне верующих, что богов всего три, не больше и не меньше.