С каждым новым шагом данелагцы приближались к своей цели, пока перед замком мальчика-лорда, о котором говорил конунг, не осталась одна деревня. Когда людей увели, Хейле спалил несколько домов, чтобы привлечь внимание, и спрятался со своей дружиной, всего в тридцать человек, в уцелевших хижинах. Гнуп укрыл оставшееся воинство в большой балке севернее. Тут когда-то протекал широкий ручей, но со временем он высох. Биргир подумал, что лучше места для засады не придумать — далековато-то, конечно, но зато даже в полупустой деревне не слышно лошадиного ржания и перестука копыт. А доскачут они туда в мгновение ока.

Но к вечеру первого дня в деревню въехал всего лишь небольшой отряд воинов. Их провели мимо Биргира ночью люди Хейле, связанных, с опущенными головами — несколько ветеранов, да пара молокососов. Их командира вождь ктаттов сжег в доме, и они снова стали ждать.

К обеду следующего дня прибежал дозорный отца — мальчишку видели на дороге с небольшим отрядом. Гнуп больше не садился, всматриваясь в горизонт, не отвлекался на еду и питье, будто обратился в камень. Лишь много позже он поднял одну руку, и все стали седлать лошадей. А когда отец сел на коня сам и выехал из балки, за ним последовали уже остальные. Племена быстрым потоком потекли по равнине, к деревне, навстречу кучке вооруженных и испуганных южан. И когда они были уже совсем близко, из домов высыпали воины Хейле, введя противника в замешательство, но не успев еще обагрить мечи кровью.

Биргир никогда не видел, как гневаются боги, потому что считал, богов нет, и россказни про них — глупые сказки. Но в тот день оску было суждено увидеть сына Одина в гневе, ибо ктатты разлетелись в стороны, как сор, поднятый налетевшим ураганом. А когда Тор обратил взор на приближающийся конный отряд, перед Биргиром померк белый свет.

Лорд Воров

— Вот он, этот предатель и трус! — голос Виссела гремел над площадью. — Тогда как наш король был предательски убит, этот человек решил прибрать всю власть к своим рукам!

Толпа взорвалась, подавшись вперед, и если бы не стражники, окружившие наскоро сколоченный эшафот, то растерзали на части регента Джоруила. Последний потерял всю свою спесь и высокомерие, превратившись в заискивающего попрошайку, еще тешившего себя надеждами на сохранение жизни. Соловей видел регента несколько раз до этого, и если бы его люди лично не схватили врага Эригана, то сказал бы, что Джоруила подменили. Вместо высокого и прямого, словно засунули раскаленный меч в задницу, аристократа, перед Ренди опустил голову сгорбленный, выцветший старик с проседью в волосах. Ночь далась регенту непросто.

Замысел Эригана Виссел, который Отец отроиглых придумал почти сразу после известия о падении Утеса Гроз, претворился в жизнь в точности до мельчайших деталей. Тут и там люди видели грабящих лавки энтийских стражников, которые, само собой, были лишь переодетыми подчиненными Соловья. Заставы Джоруила, которые тот расставил с помощью великодушного лорда Лестерлинга, приказали долго жить, вернее, они были, но находились там лишь солдаты ушлого Дарли. Немногочисленных людей короля перебили еще до наступления беспорядков, выставив «лисиц» благодетелями, а мертвецов — грабителями. Все это время Эриган Виссел был в стороне, и даже самый бдительный сторонник Энтов не подумал, что Отец остроиглых как-то замешан во всем происходящем.

А когда уже народ сам вышел на улицы, в толпе стали раздаваться возгласы (естественно, тоже не без помощи Соловья), что единственный, кто может помочь навести порядок — сэр Эриган Виссел, служивший королевству верой и правдой все это время.