Глаза несчастной были выколоты — кровь запеклась в глазницах, напоминающие оттого сургучные печати. Создавалось впечатление, что Марина Стешко слишком много знала и видела. И за это расплатилась. А вот за что ликвидировали моего товарища? Уверен, случайно. Что не меняет сути дела: он лежит с перерезанным горлом, а я, наполненный энергоемким гемоглобином, продолжаю жить. Жаль, что так случилось. Думаю, я бы сумел увернуться от клинков «мясников». Впрочем, трудно угадать прошлое и свои действия в нем. Будем жить настоящим и радикально действовать в будущем.

— Уходим, — говорю я младшему и накрываю старшего скатертью из гостиной.

— А как же он?.. — не понимают меня.

— А ему уже все равно. Мы позвоним в милицию, но после…

— Когда после, — всхлипывает, — надо сейчас.

Я сдерживаюсь и снисхожу до объяснений о том, что лучше будет для нас не рисковать в игры с карательной системой МВД. Она настолько громоздка и непредсказуема, что ожидать от неё можно всякое разное. Вплоть до 102 статьи — предумышленное убийство.

— Как это? — снова не понимают.

— Санек, тебя убедят, что это ты грохнул брата, — говорю я.

— Не-е…

— Да, родной, да. Не знаешь наших внутренних органов? Умеют они обрабатывать человека. — И напоминаю. — Тем более всюду твои следы.

— Я же поскользнулся.

— Смотри под ноги, — предупреждаю, — и не упадешь. — И советую замыть кровь на джинсах и ботинках.

Потом мы выходим в теплую ночь. У горизонта угадывается новый день. Что он несет? Ничего, кроме новых проблем. Впрочем, проблема одна: разгадать кровавый ребус. Вот только с чего начинать? Разумеется, с госпожи Пехиловой. Хотя имеются большие сомнения, что кошатница замешена в этой истории. Мы садимся в мой ралли-автомобильчик и я интересуюсь, не заметил ли Санька, когда сползал по ели, номера джипов? Спросил так, на всякий случай, понимая, что в подобных страшненьких историях не может быть столь простых решений. И какое же было мое удивление, когда услышал заикающий голосок:

— З-з-заметил, кажется.

— Кажется или точно?

— Там легкий номер был, — вспоминает младшенький Мамин, — у первой машины. Ноль, три пятерки и ещё два нуля.

— Блатные номера, — понимаю я. — Три буквы «о» и три «5».

— И что? — клацает зубами мой спутник.

— Ничего, — передергиваю рычаг скорости, как затвор стрелкового оружия. — Если повезет, будем танцевать.

— Танцевать?

Меня не понимают, что не имеет значения. Как накропал поэт:

Прекрасная костлявая девушка приглашает на белый танец и я не могу её огорчить отказом. Какие бы не измышляла вычуры прелестница с остроганной косой в руках, ты обязан уворачиваться от её орудия, совершая непринужденные и веселые «па».

… На сонной заправочной станции заполняю бензином бак авто и звоню по 02. Телефонная полусфера напоминает купол церкви. Такое впечатление, что грешник, используя современные средства связи, пытается получить индульгенцию от невидимого Вседержителя. Утомленный голос дежурного принимает анонимное сообщение о двух трупах в дачной местности. Это пока все, что я могу сделать для своего павшего друга. По возвращению в машину даю наставления: Санька ничего не знает, ничего не слышал и всю ночь отплясывал на дискотеке в ДК «Серп и Молот».