— Левитация. Также способность изменять свой вес.

— Способность изменять размеры объектов и живых тел без нарушения их структуры.

— Способность перемещать объекты с одного места на другое без видимого пересечения пространства.

— Способность оказывать гипнотическое влияние на больших расстояниях.

— Невидимость.

— Способность менять свой облик или генерировать иллюзорные телесные формы.

— Способность проникать в тело другого человека и управлять им.».

Прочитав подобное, трудно осознать себя достойным существом, потому что не способен ни к чему эдакому, а можешь только трескать питательную водку и размножаться самым примитивным способом.

Помимо статьи в папке находились какие-то математические расчеты и карты, наверное, запредельных галактических миров, откуда, вероятно, и прибывают агрессивные асуры и прочие гухьяки.

Без бутылки, равно как и без специалиста, не разобраться, задумался я. Первое отметается по причине непрозрачности общей ситуации на планете Земля, а мастака по «летающим тарелочкам» сыскать можно, коль в том будет необходимость.

На этом мое одиночество закончилось: по заасфальтированной дорожке шаркал долговязый тип — шаркал целенаправленно ко мне. Я насторожился: не гуманоид ли решил войти в контакт с человечеством (в моем лице).

Нет, это был наш унавоженный собственными пороками бомжик, душа которого горела синим пламенем, как грешник в аду.

— Помохи, командир, — прохрипел с малороссийских акцентом, — болею. Не местный я.

— Случайно, не «гухьяки»? — пошутил.

— Нэ, не гуцул, — перевел дыхание. — Помохи, и тебе бох…

— Ну ЕГО лучше не трогай, дядя, — поднимался с лавочки. — На опохмел души и так дам.

Уходя из скверика, где открывал для себя новые космические миры, услышал фьюить мобильного телефончика. Поднося трубку к уху, понимал, что-то случилось. Что?

И господин Королев (это был он) сообщил, что на сорок седьмом километре по Киевскому шляху расстрелян джип братьев Хубаровых. И удачно удачно для тех, кто решил «чистить» проблему.

— Хорошие новости, — признался я.

— Чего хорошего, Дима?

Я посмеялся: лучше ужасный конец, чем ужас без конца, в смысле, без финального аккорда автоматных очередей наша жизнь была бы куда преснее. Мою шутку Анатолий Анатольевич принял, но предупредил, чтобы я проявлял осторожность: те, кто начал «большую стирку», жалеть мыла (патронов) и порошка (пластита) не будут.

— Ну пока счет «один-один», — похвастал, не выдержав, что меня школят, как несмышленыша.

После того, как начальник службы безопасности дамского клуба узнал о вчерашней моей виктории, когда враг, кровоточа, бежал из квартирной западни, то в эмоциональной форме высказал все, что думает… Думал он обо мне многое и всякое — и все на экспрессивном языке суахили.

— А я все равно живее всех живых! — вредничал.

— Дима, не доведи меня до греха, твою мать!

— Что-что? — дурил. — Плохо слышно: чья, не понял, мать?!

В конце концов, вынужден был согласиться: моя квартира опасна для моего же здоровья, и лучше будет, если найду временный приют…

— У Александры, — сказал господин Королев, — Федоровны. — Надеюсь, её помнишь?

За сутки вспомнил эту женщину только раз, когда проснулся и почувствовал… Привкус любви и желания… Наверное, схожие чувства испытывает астронавт, наконец приближающийся к незнакомой и, быть может, чудной планете.