В том, что я соглашусь, он не сомневался, поэтому изначально задрал свою долю до семидесяти процентов, за что был культурно послан. Да, продажа песен могла стать неплохим источником доходов, который позволит погасить долг перед Шиловым, но лохом я не был, чтобы отдавать свои кровные чужому дяде. Впрочем, Иосиф Эмильевич и не рассчитывал, что прокатит, это было такое приглашение к торгу.

Я не стал расстраивать заслуженного деятеля культуры, и мы минут десять спорили с заламыванием рук и воплями о голодных детях, которые вот-вот останутся сиротами. При этом тот факт, что у меня их нет вообще, а у Цемеля уже вроде как даже правнук имелся, никого не смущал, ведь тут главное была экспрессия, а о процентах мы могли и без этого договориться. Что, собственно, в итоге и произошло, и доли разделились на шестьдесят мне и сорок импресарио. Шилов ничего не получал, так как не участвовал, но ущемленным себя не чувствовал, поскольку первый квест-рум уже был почти готов к открытию в его торговом центре, что позволяло мало того, что привлечь дополнительных покупателей, так еще и сбагрить не слишком удачно расположенное помещение, которое обходили стороной арендаторы.

В целом поездка оказалась весьма продуктивной. Решили накопившиеся вопросы, ну и определились с главной проблемой. Теперь нужно было дождаться хода Чумакова, а затем встретиться с его представителем. Пусть он считает, что мы сдались. И нет, задействовать контору я не собирался. К большой войне с племянником кандидата в ЦК партии я был еще не готов. Зато у меня имелось интересное предложение, которое может принести немалые деньги нам обоим. Главное, чтобы представитель не оказался упертым кретином, считающим себя самым умным и способным самостоятельно построить всесоюзную торговую сеть. Лучшим доводом в обратном являлось отсутствие этой самой сети, что я и собирался до него донести.

Вечер субботы и воскресенье я провел с мамой. Это подростка могло напрягать время, проведенное с родителями, а я, наоборот, с удовольствием общался с ней, наверстывая все годы прошлой и этой жизни. И даже когда мама затеяла генеральную уборку, не бурчал и не возмущался, а послушно двигал мебель, выбивал ковры, протирал плафоны люстры и даже мыл пол. Мама удивлялась, но уже не так сильно, как вначале. Похоже, и правда поверила в то, что я изменился и не собираюсь возвращаться к прежней жизни.

Утро понедельника встретило меня привычной «Пионерской зорькой», пробежкой и пытками у Анастасии. Но следовало отдать должное, методика работала, а с переходом на новый ранг меня били гораздо реже. Сатори наконец пусть и не полностью, но покорилось мне, и, меняя глубину погружения, я мог использовать это состояние как потрясающе эффективный инструмент, что уже значительно сказалось на моей обучаемости. Но это не означало, что можно было прекратить тренировки, скорее наоборот, как и обещал Выгорский, их интенсивность значительно возросла.

Как они с Анастасией мне объяснили, сейчас мой уровень освоения навыка перевалил за пятьдесят процентов. Это огромная цифра, которой многие энергеты не достигали за всю жизнь. Но, чтобы полностью исключить вероятность непроизвольного проваливания, нужно процентов семьдесят. Дальше уже и не нужно, и смысла не имеет, так как эффективность методики падает практически до нуля. Тут уж поможет только жизненный опыт, благо времени у меня было достаточно, но вот эти недостающие двадцать процентов требовалось освоить в самое ближайшее время. Так что я исправно посещал утренние сеансы, хоть терпеть боль мне уже опостылело в край.

С Сикорской я старался не пересекаться. Поблагодарил ее за то, что предупредила отца, все же каким бы мудаком он ни был, его ребята спасли мне жизнь. Не уверен, что я бы вывез против огнестрела, хотя, чего уж скромничать, знаю, что меня завалили бы на раз.