Фишка савата – это удары ногами, как тхеквондо, но немного специфические. Здесь бьют носком, в отличие от большинства боевых других искусств, а все потому, что нога надежно защищена обувью. И отсюда же вырастает один очень хитрый нюанс, позволяющий увеличить дальность поражения сантиметров на двадцать. Просто за счет геометрии конечности и стойки. Так что даже если противник четко чувствует дистанцию, но раньше с адептом французского бокса не сталкивался, очень легко можно ошибиться и получить по полной.

Собственно, так и получилось. Сделав вид, что повелся на уловку, я вдруг четко пробил в бедро носком ботинка, заставив «фазана» вскрикнуть от боли и припасть на одну ногу, и тут же вторым движением пробил ему в голову. К чести десантника, от этого удара он закрылся, блокировав руками, но и схватить меня за ногу уже не успел. Как минимум потому, что даже не думал об этом от боли в ноге. И это я еще бил в бедро, как в наименее уязвимую часть конечности. Долбани я по колену или голени, парня можно было сразу увозить в травму. Сават делал упоры на удары ногами, и один из тестов требовал пробить глиняный кувшин, при этом не разбив его. Такое концентрированное приложение силы вкупе с металлическим стаканом в носке ботинок могло служить серьезным оружием. Но к сибсельмашевцу у меня особых претензий не было, чтобы его калечить, пусть даже это была его идея прийти к нам.

– Тебе хватит, или продолжим танцы? – я насмешливо поддел десантника.

– Сука, – тот не оценил юмора, – у тебя ботинки стальные, что ли?

– Титановый стакан в носке, – не стал отрицать очевидное я. – Как раз для таких, как ты.

– Нечестно!!! – тут же заголосили сибсельмашевские. – Так не договаривались!

– Мы с вами вообще никак не договаривались! – я повысил голос, перекрикивая толпу. – Это вы приперлись к нам с двумя Разрядниками. Причем один минимум КМС по боксу, а другой – детина, отслуживший в ВДВ. А теперь вспомнили о чести, уроды?! Давай, кто не зассал, выходи в круг! Я ботинки сниму и даже без них надеру задницу любому.

– А ты, сморю, слишком правильный стал, а, Чобот? – было бы удивительно, если бы меня не узнали, в одном районе ведь живем. – Сам-то раньше у Каленого шестерил, толпой всех метелили. А теперь подмусоренным стал, да?

– Что ты сказал, сука?! – У меня упала планка, глаза застила ярость, и я резко повернулся на голос, двинувшись прямо на толпу. – А ну иди сюда, ушлепок! На кого я шестерил, падаль? Иди сюда, тварь!!!

– Семен, Сема, стой! – мне в грудь уперлись маленькие ладошки Ленки, а на плечах повис Роман. – Да успокойся ты.

– Отвалите! – Еремина-то я сбросил одним движением, а вот Зосимову побоялся отталкивать, потому что такую мелочь и убить можно ненароком, так что подхватил под мышки и переставил себе за спину. – Чё, сучата, кто там такой смелый базлать на меня был?! Сюда вышел, падаль!!!

– Э, парень, тормозни! – Передо мной появился заметно прихрамывающий десантник. – Ты чего взбеленился?

– Твои ублюдки за базаром не следят! – Ярость кипела в груди, но небольшой заминки хватило, чтобы я взял себя в руки и немного остыл, начав мыслить рационально.