— Но тем не менее он приехал. Знаешь, по правде говоря, его не пришлось уговаривать. — Беатрис обняла и поцеловала дочь. — Пойдем, милая. Давай отнесем кофе и продолжим начатое.

— Начатое? — Кэтрин с тревогой посмотрела на мать. — Что ты имеешь в виду? Мне становится не по себе.

— Я тоже нервничаю, — призналась Беатрис. — Но раз уж мы зашли так далеко, отступать не имеет смысла.

Когда они вчетвером расположились рядом с камином, где весело потрескивали дрова, Кэтрин подала приготовленный Беатрис кофе и заняла место напротив Марка. Беатрис, словно ища поддержки у мужа, уселась на диван рядом с Генри.

— Я попросила вас приехать сюда сегодня, Марк, чтобы рассказать вам обоим одну историю, — начала Беатрис. — Я была не вполне уверена, что Кэтрин захочет передать ее вам с моих слов.

Марк посмотрел на Кэтрин и, убедившись в ее неведении относительно происходящего, вновь повернул голову к Беатрис.

— Вполне очевидно, — вмешался Генри, — что вам обоим тяжело из-за того, что произошло между вами. Беатрис боялась, что вам, Марк, неинтересно то, что мы хотим рассказать. Но, думаю, если бы Кэтрин была вам безразлична, вы бы не приехали сюда сегодня.

Мужчины пристально посмотрели друг на друга, и Генри удовлетворенно кивнул головой.

— Возможно, вы больше никогда не увидитесь ни с одним из нас, поэтому не имеет значения, если вы будете знать кое-какие факты из нашей биографии. — Генри бросил на приемную дочь взгляд полный любви. — С Кэтрин все обстоит иначе. Она должна знать, что ее любящие родители желают ей счастья.

— Понимаю, — спокойно произнес Марк и взглянул на Кэтрин, которая с тревогой смотрела на мать. — Видимо, — добавил он, — Кэтрин сообщила вам, что я затаил на ее счет кое-какие подозрения, относящиеся ко времени нашего… первого знакомства.

— Насколько я поняла, вы считали Руперта своим сыном, — прямо заявила Беатрис и улыбнулась. — Видите ли, вообще-то он сын Генри. А я его мать, а не бабушка.

Улыбка промелькнула на лице Марка.

— Я уже понял это. Познакомившись с вами, трудно считать вас чьей-то бабушкой.

— Я родила Кэтрин, когда мне еще не исполнилось девятнадцати, — начала Беатрис.

Однажды, будучи студенткой сельскохозяйственного колледжа, она во время летних каникул устроилась работать на ферму Барта Эшли. Барт, закоренелый холостяк, которому было далеко за сорок, поначалу относился к ней с прохладцей, но она прекрасно справлялась с работой, и он проникся к ней уважением. В один из вечеров, когда она собиралась домой, разразилась страшная гроза.

— Тогда я очень боялась грома, — сказала Беатрис, — поэтому Барт позвал меня в дом и, пытаясь успокоить, крепко обнял.

То, что случилось потом, стало потрясением для них обоих. Барт мучился угрызениями совести, считая себя гнусным соблазнителем молодой невинной девушки.

— Тогда-то все и началось, — продолжала Беатрис. — Не будь я такой молодой и глупой и не окажись Барт столь неподготовленным к тому, что произошло, Кэтрин бы сейчас не сидела здесь. Когда я обнаружила, что беременна, Барт стал настаивать, чтобы мы поженились. Мне тогда было восемнадцать, а ему — сорок восемь.

Кэтрин тяжело вздохнула.

— Я и не догадывалась…

— А разве у тебя никогда не вызывала удивления наша разница в возрасте? — тихо сказала Беатрис.