Вот гад! Должно быть, это общее свойство тех, кто учит черной магии — уметь довести ученика до остервенения. О, да, я буду к нему ходить!! И он об этом пожалеет.

Все, никаких больше тайных ритуалов — нафиг, нафиг. Вскарабкавшись по крутой лестнице, я буквально вывалился в холл. Меня встретили чинными аплодисментами. Из-за спин университетского начальства ухмылялся настырный Четвертушка (кто его пустил на мероприятие для черных?). Декан пожал мою руку, инструктор подсунул на подпись какую-то ведомость и выдал номерной жетон (после окончания обучения его поменяют на Печать Мага). Оковы Избавления мне больше не грозили.

Гоблин при погонах хмуро наблюдал за процессом моей легализации. Я безмятежно улыбался. Лыбящийся черный маг — то еще зрелище! А что он теперь мог сделать? Официально, я был посвящен только сейчас, для доказательства обратного им следовало предъявить кристалл и объяснить, почему они не сделали этого раньше. Признаю, тут в нашем с дядей Гордоном плане был тонкий момент, если бы чувство долга у бравых полисменов возобладало над шкурными интересами, мы оба оказались бы в жопе, но черные маги — порядочные эгоисты и всех остальных меряют по себе. Короче, мы сделали ставку на шкурничество и не прогадали.

Гоблин помахал мне рукой, предлагая приблизиться (прочие резко раздались в стороны).

— Добрый день!

— Добрый… Капитан Бер.

С некоторой задержкой я понял, что капитан — это он.

— Чем могу быть полезен?

— Я тут, это… хотел принести извинения.

— За что? — живо поинтересовался я.

— Сам знаешь! — отрубил гоблин, который капитан.

Я пожал плечами:

— Всех прощаю!

Гоблин смерил меня тяжелым взглядом, сверху вниз, потом вынул из кармана простенькую визитку с логотипом НЗАМИПС:

— Если возникнут проблемы, — многозначительно кивнул он, — не стесняйся обращаться.

— Спасибо, дядя! — оскалился я.

Какую-то секунду он раздумчиво помедлил (я приготовился использовать инструктора как щит), потом кивнул и вернулся на место.

Во как! Я огляделся, выясняя, какое впечатление сумел произвести на окружающих. На меня смотрели как-то странно. Убедившись, что речей не будет, Четвертушка подхватил меня под локоть и поволок прочь, сил возмущаться уже не было. Все-то меня сегодня лапают…

Мимо нас с деловым видом протопали ассистенты — отправились искать очередную жертву. В этот момент я очень ясно понял, почему секрет знаменитого ритуала до сих пор никому не известен: мысль о том, что каждый существующий черный маг попадался на эту разводку, а каждый будущий маг — попадет, наполняла мое сердце неизъяснимым удовлетворением. Собственные неприятности на фоне радости от чужих злоключений терялись совершенно. Вот такая вот психотерапия.

Но, чтобы понять такое, Четвертушке не хватило бы тонкости души.

— Ну, ты даешь! — восхищался он. — Ты хоть знаешь, кто это был?

— Капитан Бер.

— Шеф редстонского «надзора»! Ты, считай, инквизитору хамил!

Я пожал плечами и сказал, что думаю о капитане Бере, щедро используя краухардский фольклор и множество других непечатных выражений. Четвертушка пошлепал губами, стараясь запомнить какой-то приглянувшийся ему оборот.

— Ну, как знаешь! — резюмировал он. — Пошли пиво пить, — и, заметив, как я напрягся, великодушно добавил: — Угощаю!

Черный маг в полицейской форме исходил праведным возмущением:

— Говорил я — дурь туда идти! Мага из Тангоров так просто не прищучишь! Зря он, что ли, в Бухту Транка мотался? Это же Краухард!! У них там круговая порука, все друг друга покрывают, не подковырнешь!

Конрад Бер слушал его в пол уха и с интересом оглядывался по сторонам: они шли к воротам Университета и половина встречных студентов, завидев полицейских, резко меняла курс.