Устроившись в комнате, по ощущениям, являвшейся центром распространения фома, я извлек из саквояжа переносной алтарь (упрощенная модель, вариант для студентов) с тисненой координатной сеткой, здорово облегчающей построение пентаграмм. Вычертить изгоняющий символ заняло не более минуты. Затем я выбрал из набора три свечи: белую (не путать с бесцветной!), красную и черную, и тщательно приплавил их к поверхности алтаря (опрокинувшиеся свечи — основная причина травматизма среди черных магов, даже нежити не так страшны). Теперь оставалось только ждать ночи.

Солнечный свет еще не погас полностью, а фома уже начал пробуждаться к своей таинственной нежизни. Он был велик, голоден и раздражен отсутствием привычных источников корма. Когда часы гулко отбили одиннадцать, я решил, что тянуть дальше не имеет смысла, и поджег первую свечу.

Пламя было крохотным, но притом — чисто белым, какого не дает при горении ни одно обычное вещество. Такие свечи способны были изготавливать только белые маги, чудики использовали их, чтобы отгонят меланхолию, так часто донимающую их утонченные души. У меня для этой штуки было лучшее применение. Коснувшись пальцем белого язычка, я приказал:

— Пламя огня, слушай меня! Что назову, видеть хочу. Фома, фома, фома!!

Проблема простых заклинаний не в их эффективности, а в побочных эффектах. Если бы фома поблизости не было, временно одушевленная мною свеча жестоко отомстила бы за наглость: несколько дней я вообще не смог бы колдовать, а фомы мерещились бы мне везде, где можно и где не можно. Но в этой комнате фома гарантированно был, поэтому огонек свечи увеличился раза в два и потек вверх белым светящимся дымком, наполняя изнутри контур невидимого обычным глазом чудовища. Я ждал. Где-то через полчаса картина заражения была ясна.

Повезло этому фермеру, что он успел убраться из дома! Нежить уже практически созрел, отдельные очаги плесени начали выбрасывать тоненькие реснички-щупальца, готовясь соединиться в сплошное ловчее тело. Это надо же было довести дело до такой стадии! Разжирели, расслабились, отвыкли думать о невидимой угрозе. Надо было оставить все, как есть, пусть бы этих олухов съели.

Триста крон, однако, да.

Теперь нежитя нужно было приманить и запечатать, в этой процедуре был важен временной фактор — нельзя было активировать печать раньше, чем весь фома окажется в пределах ее действия, и нельзя было тянуть до тех пор, пока он дожрет приманку и повалит наружу. Сосредоточившись и вздрючив Источник Силы, я прикоснулся к красной свече, скомандовав:

— Плоть, гори!

Согласно теории, свеча должна была испускать тот неподражаемый, уникальный аромат, который влечет потусторонних тварей к живому телу. Запах пищи манил безмозглое существо неудержимо. У фомы не было настоящего тела, имеющего вес и объем, поэтому то, что минуту назад заполняло змеящимися отростками весь дом, мгновенно сжалось до размера клубка шерсти и плотно опутало приманку. В тот самый момент, как пределы пентаграммы одолел последний дымный отросток, я ухватил свой Источник за шкирку и швырнул прямо в черную свечу:

— Дангемахарус!!!

Истинное значение этого слова было потеряно во тьме веков, однако доподлинно известно, что для грубой силовой атаки не придумать ничего лучшего. Черная свеча не вспыхнула, а взорвалась клубком чадного пламени, мгновенно заполнившего контур пентаграммы. Среди струй огня хаосом черных линий метался фома.