— Нет уж, пить в госпитале запрещено! — воскликнул Кораблёв. — Десять минут полежите и ступайте в туалет. А вы, Алексей Александрович, пройдёмте со мной в кабинет, — он удивлённо взглянул мне в глаза. — А чего вы, собственно, пришли сюда в свой выходной? Решили своего пациента проведать?

— Нет, Иван Сергеевич, у меня к вам есть разговор, — произнёс я.

Кораблёв тяжело вздохнул.

— Так и знал… — прошептал он. — И как же так получилось, что я стал постоянно вестись у вас на поводу?

— Не знаю, наверное, всё дело в том, что мои предложения всегда приносят пользу? — усмехнулся я.

Иван Сергеевич бросил взгляд на своего брата, который лежал в другом конце зала, и тихо произнёс:

— И ведь не поспоришь с вами теперь.

Мы вошли в кабинет, который служил в госпитале чем-то вроде ординаторской.

— Ну-с, рассказывайте, — произнёс Кораблёв, присаживаясь в своё кресло.

— Начну с вопроса, Иван Сергеевич. У вас бывало такое, что во время дежурства пациентов становится так много, что вы попросту не успеваете всех осмотреть?

— Разумеется, бывало, — кивнул он. — В таком случае я обычно осматриваю их в порядке срочности.

— Скажите честно, в таких очередях у вас ещё никто не умирал? — прямо спросил я.

— Как же? — поник Кораблёв. — Всякое бывало. И умирали, и ухудшение случалось. А к чему вы клоните, Алексей Александрович?

— Давайте объясню на примере, — перешёл к делу я. — Вчера мне пришлось вызвать на помощь Макара, чтобы он промывал желудок тому пациенту. Поскольку в этот момент на пороге амбулатория от кровотечения загибался другой мужчина. Если бы сторож не пришёл ко мне на выручку, одного больного я бы точно потерял.

— И что вы предлагаете? Сделать из Макара лекаря? — усмехнулся Кораблёв.

— Нет. Ввести младший и средний лекарский персонал, — заявил я.

— Какой-какой персонал? — не понял Кораблёв. — Это что вообще значит?

— Можно обучить основам лекарского дела людей — добровольцев, которые хотят работать в госпитале. Они могут ухаживать за тяжёлыми больными и проводить элементарные манипуляции. Ту же клизму или промывание желудка запросто может выполнить человек, не владеющий лекарской магией.

Кораблёв откинулся на спинку кресла и посмотрел куда-то мимо меня. Похоже, старик крепко задумался. Видимо, начал всё-таки прислушиваться к моим советам. Ещё месяц назад он бы даже разговаривать со мной не стал.

— Идея неплохая, — согласился он. — По крайней мере, убирать горшки мне уже надоело. Уборщицей у нас работает жена Макара, но иногда приходится, не дожидаясь её, самостоятельно всё прибирать.

— По сути, у нас уже есть один младший лекарский и один средний лекарский работники, — сказал я. — Жена Макара и Клавдия Решетова. Одна убирается в зданиях, а вторая принимает роды у женщин.

— А что будут делать остальные, если мы их наймём? То же самое? — поинтересовался Кораблёв.

— Если подобрать грамотных людей, то их можно будет обучить даже документацию за лекарей вести. Предлагаю взять для начала пару человек, и посмотреть, что из этого выйдет.

— Грамотных людей да ещё и без работы найти трудно, — усмехнулся Кораблёв. — Половина жителей Хопёрска на полях работают. Им и буквы-то знать незачем.

Это он верно подметил. Для медсестёр в девятнадцатом веке организовывали специальные курсы. Здесь же, судя по всему, проблема возникла из-за того, что лекари столь ревностно хранят свои тайны, что не хотят подпускать к себе никого, даже если приходится самостоятельно выполнять не самую приятную работу.