Кораблёв убрал волосы со лба, хотя на самом деле просто пытался прикрыть ладонью выступившие на его лице эмоции. Он всегда старался быть невозмутимым и не показывать то, что испытывает на самом деле.

— Когда вы только пришли в мою амбулаторию, Алексей Александрович, я вёл себя по-хамски. Не хотел вас брать, да и потом… Меня напрягали ваши постоянные нововведения. А уж если учесть, что половина амбулатории обвинила вас в некромантии… Мне до сих пор стыдно, что столь способного лекаря приняли в Хопёрске недостойно.

— Иван Сергеевич, успокойтесь, я зла на вас не держу. Мне казалось, что эту тему мы уже закрыли, разве нет? — произнёс я.

— Да, просто… Я сначала не верил, что Иннокентий выживет. Был уверен, что вы убьёте его прямо на секционном столе. А потом я сомневался, что ему станет лучше.

— Если вам от этого станет легче, у меня тоже не было уверенности ни в чём, касаемо вашего брата. Нам повезло, что мы вовремя оказали ему помощь. И с остальными недугами его организм справился сам.

— Скромность? — прищурился Кораблёв.

— Нет, здравый смысл, — ответил я. — Поверьте мне на слово — я знаком с заболеванием, которым страдал ваш брат. Лечится оно очень тяжко.

— Ладно, простите старика за сентиментальность, — нервно усмехнулся Кораблёв. — Вы ведь ко мне не просто так зашли, верно?

— Да, Иван Сергеевич, не подумайте, что я решил воспользоваться вашим новым ко мне отношением, — рассмеялся я. — Но мне снова нужен отгул. На два дня.

— Куда на этот раз? — вздохнул Кораблёв.

Вот теперь он снова похож на усталого ворчливого лидера нашей Хопёрской амбулатории!

— В Пензу, — признался я. — Заключать договор на лекарские зелья со столичными членами ордена. Ваша амбулатория станет первым лекарским пунктом, где начнут продвигать эту инновацию, если господа из Санкт-Петербурга согласятся на моё предложение.

Кораблёв, казалось, потерял дар речи.

— А… Зелья? Но это же… Проклятье, Мечников, да что ж такое⁈ — взмахнул руками Иван Сергеевич. — А почему с Саратова не начали?

— Саратов дал добро. Но я должен перехватить членов столичного ордена. Они сейчас в Пензе, — объяснил я.

— Вы хотя бы испытывали эти свои… зелья? — спросил он, а затем зажмурил глаза. — Нет, забудьте, избавьте! Не хочу знать!

— Испытывал, — вопреки уговорам Кораблёва произнёс я. — И на себе, и на людях.

Я решил высказать ему всё. Пусть поймёт, как высоки ставки.

— Смилуйтесь, боги… — прошептал он. — И каков результат?

Ха-ха! А любознательность у лекаря не отнять. Маг, но всё же учёный. Как и любой медик.

— Всё в порядке, половина зелий успешно прошла тесты. Побочных эффектов я не обнаружил. Сначала тестирую на себе, а затем уже на пациентах, — ответил я. — И, если уж говорить откровенно, «тесты на людях» — это лишь красное словцо. Я даю своим больным только то, в чём уверен. Снотворное, противовоспалительное… Да даже болеутоляющие, которые я использовал во время лечения вашего брата — это плоды моих трудов.

А точнее — Токса. Но уж о мана-клеще точно пока упоминать не стоит.

Кораблёв, молча кивая, произнёс:

— Хорошо, будет вам выходной, господин Мечников. Даже два. Но при одном условии.

— При каком?

— Я хочу, чтобы после сегодняшнего приёма вы сходили со мной в одно место, — заявил он.

— Куда? Хотите сдать меня городовым? — усмехнулся я.

— Нет, — посерьёзнел Кораблёв.