А потом я сдался. Уронил на землю оружие. Сделал четыре шага в сторону, в центр зала. Лёг на живот и заложил руки за спину. Так, чтобы их легко можно было вывернуть. А потом в бар влетели еще люди, но я их не видел, меня впечатали лицом в пол.

Уже когда на моих руках затянулись шёлковые стяжки, я от души восхитился мастерством копа. Как же красиво легавый меня развёл! Переключил истерику и продемонстрировал, что смерть не лишит моих проблем. Потом обозначил возможность выжить, только обозначил. И подсёк. В самый уязвимый момент. Да, талантливые тут люди работают.

— Мужик, моё уважение к тебе! Ты реально круто сработал! — в такие моменты лучше лишний раз восхититься человеком. Вдруг он передумает бить меня по почкам?

Меня вздергивают на ноги и сажают на стул.

Ко мне подходит коп, который со мной разговаривал. Шлем с набором визиров он снял. Шея закрыта горжетом, под подбородок. Внимательный взгляд серых глаз и щётка усов, которыми легавый, кажется, ощупывал пространство. Как кот вибриссами.

— О, я рад, Живой, что ты воспользовался моим ценным предложением, — меня воткнули на раскладной табурет напротив представителя власти. Знать бы, чьей власти. — Я думаю, ты должен знать, что там, среди тех парней, которых ты убил, был мой сын. Хороший парнишка, который всего лишь хотел выжить в этой кровавой бочке с помпейскими машинами и остаться человеком!

— С кем? — мне эта информация показалась важной. Ещё более важной, чем приступ паники. К убийце своего сына вы будете так добры и ласковы только в одном случае… Когда знаете его судьбу. И она вас радует. В серых глазах копа плавился камень.

Так что я паниковал и хамил. И занимался самообманом до кучи. Это я не паникую и хамлю, а всего лишь узнаю критически важную информацию.

— Помпейские машины. Это исконные обитатели станции, их создал местный ИскИн-архитектор. Вокруг нашего контакта и строится игра, — капитан смерил меня холодным взглядом и раздражённо пошевелил усами.

— А, Эльдразионы…

— Да, и они в том числе. Некоторые из них обладают подобием разума. Ты хорошо держишь лицо, Живой, но я чувствую твой страх, я вижу его по дрожанию ресниц, по капелькам пота, по тому, как сужаются капилляры у тебя на лице, — капитан прикоснулся к виску подушечками пальцев и я понял, что речь идёт о тех самых эволюциях, очками которых меня наградили. Видимо, можно как-то прокачивать свое тело. И коп развил способность видеть больше.

— Да я… это вышло случайно, я…

— Вот и считай, что я тоже решил воспользоваться случаем, — то, с каким воркующим придыханием капитан произнёс эту фразу, едва не заставило меня биться под руками конвоиров, — и очень интересно развил наши с тобой отношения. Не потей, Живчик, сейчас за тобой придёт машина. И мы с тобой больше никогда не увидимся. Точнее, ты меня не увидишь. А я тебя — да. Даже подписку… оформлю.

Кажется, у мужика на почве горя окончательно поехала крыша.

— У тебя даже твоё барахло не отнимут. Прощай, Живой, — и злая, горькая улыбка.

С серого неба рухнул тяжёлый транспортник. Меня тщательно обыскали и заковали в противоперегрузочном кресле. Мои вещи сложили в какой-то очень хитрый кофр. Их повезут от меня отдельно. Должен признаться, видал я аресты и пожёстче.

Дверь транспортника плотно легла в пазы и свет погас.

А потом под потолком загорелись лампы.

— Игрок Живой, вас приветствует автоматическая система правосудия двенадцатого сектора Ока Титанов, — экран перед глазами загорелся белым.

— Драсьте? — кручу головой. Рядом со мной ещё одно противоперегрузочное кресло.

— Вы обвиняетесь в двух массовых убийствах.