Дверь следующей квартиры – жестяную, китайскую – Андрей вскрывал, как консервную банку, а там, в квартире, разрывалась собачонка. Скрежет стоял на весь подъезд. Сначала ему казалось, что вот-вот прибегут жильцы, велят прекратить или нажалуются воякам на шум, и он постоянно оглядывался, успокаивал себя: даже если так, что с того? Он просто ищет вкусное. Никто ж не против, хозяева или мертвы, или…

Кстати, а где хозяева? Наверняка ведь кто-то выжил, и многим было больше сорока. Вряд ли люди согласились бы оставить свои квартиры, при том, что территория охраняется военными. Значит, их или переселили, или попросту согнали в одно место и зачистили. Второе более вероятно.

Убедившись, что никому нет до него дела, Андрей принялся раскурочивать дверь с удвоенной силой. Едва он прорубил лаз, как в лицо опять шибануло падалью. И здесь трупы. Стараясь не повредить одежду, он пролез в дыру, отпихнул ногой йорка, который пытался его укусить, – собачонка с визгом шмякнулась о шкаф. Судя по обстановке, тут жили или старики, или пьяницы. Он уткнулся в шапку, подавил рвотный позыв и направился сразу в спальню, искать ружье.

С гудением взлетели мухи с занавески, заменяющей дверь.

Труп обнаружился на полу. Худая старушка с серым лицом и выдвинутой нижней челюстью. Она умерла от судорог, в квартире никого больше не было, и собачка, милый маленький йоркширский терьер, все это время питалась своей хозяйкой – выела щеки, икры, сгрызла нос.

Ясно, ловить тут нечего… Андрей перевел взгляд на черно-белую фотографию в траурной рамке: улыбающийся офицер, майор. Видимо, муж покойной.

Закрывая лицо шапкой, Андрей пересилил себя и принялся обыскивать ящики старинного шкафа. Нашел узелок с золотом, отбросил в сторону. В другом ящике был… офицерский кортик! В ножнах с защелкой. С золоченой крестовиной рукояти. Чуть дальше хранилась завернутая в платок портупея. Странно, вроде кортики выдавали только морским офицерам. Или ракетчикам – тоже?

Положив кортик в сумку, Андрей покинул квартиру.

Две бронированных двери ему вскрыть не удалось, осталась еще пара квартир. Одна была даже без мебели, зато во второй, трехкомнатной, обнаружился пээм в картонной коробке. В другой коробке, завернутый в целлофан, хранился пустой магазин. Патроны лежали в пупырчатом пакетике от пульта. Двадцать четыре штуки.

Довольный Андрей спустился к себе, постучал в дверь и крикнул:

– Сова, открывай! Медведь пришел!

Поставил сумку, поцеловал Таню, которая вывернулась и сказала:

– Ну какой же ты медведь! Разве что белый. Да и худоват для медведя.

Ненадолго напряжение спало. В темноте Андрей перестал различать цвета, зажег свечу, выглянул в окно: автоматчик стоял на своем месте под липой. Подъезд он не видит, его загораживают кусты. Вроде Макс говорил, что этот вояка покидает пост, когда гражданские засыпают.

Самый короткий путь к КПП – по центральной улице вдоль домов… А если там снайперы? Нет, с чего им там быть, прочь, паранойя! Валера на план-схеме обозначил все посты. А если он чего-то не учел? Надо бы сходить, разведать. Даже если Макс обойдет окрестности и все расскажет, Андрей не почувствует себя в безопасности, пока сам не увидит, что почем.

Валера вернулся ни с чем, а вот Владу повезло, он с довольным видом расчехлил дробовик, двустволку-горизонталку ИЖ, у покойного деда такое было. Валера радостно воскликнул:

– Ух! А патроны к нему есть?

– Конечно. – Он достал патронташ, положил на стол и отчитался: – Увы, только двадцать шесть патронов. Крупная дробь – двадцать. Пуля – остальное. Причем все – самодел.

Андрей вспомнил, как, когда ему было десять, под руководством деда снаряжал патроны.