Макс подпер голову рукой, кивнул:

– Вот и начинай. Сколько лет, когда день рождения, на кого учился, где пригодился. Думаю, скоро с нами будет больше людей, и неплохо бы все это записывать. Тетрадь специальную завести, как у Усакова.

Таня громыхнула стулом, вскочила:

– Я забрала из столовой журнал для учета продуктов, там только два листа исписано. Сейчас!

Минута, и она положила на стол тетрадь в черной кожаной обложке, больше похожую на старинный фотоальбом. Белые плотные листы разлиновали вручную, прошили и запечатали. Макс аккуратно вырвал два первых листа, где было расписано меню, придвинул журнал к Валере, Таня протянула ему наточенный карандаш. Валера прикусил нижнюю губу и принялся сосредоточенно царапать.

– А можно сначала вслух? – поинтересовался Андрей.

Валера положил карандаш.

– Ладно. Мне двадцать восемь лет. День рождения пятнадцатого мая. Учился в бурсе на автослесаря. Закончил. Отслужил в армии, артиллерия, был механом. Поработал год. Поступил на экономиста. Закончил, проработал год, уволился. Хобби мое – дерево. Табуретки делал, мебель кой-какую. Когда подкрался писец, работал торговым представителем, водку продавал. Немного занимался боксом, потом ходил в качалку. Опыта работы в поле и на грядках не имею. Фамилия… – Он задумался, говорить или нет, Влад опередил его:

– Да кому она теперь нужна! Назовись хоть дубом.

Значит, экономист и торпред. Совсем не вяжется с его образом, внешне он больше на сурового челябинца похож.

Потом представился Макс, рассказал о пристрастии к оружию и всяческим механизмам, похвастался своим хитромудрым боевым искусством – будзинкан, пообещал, что если раздобудет попутные материалы, собственноручно соберет ветряк, а еще – что с завтрашнего дня у всех, включая женщин и детей, начинаются тренировки и спуска никому не будет.

– Ух! – восторженно выдохнул Мишка. – И будем, как ниндзя-черепашки?

– Круче, – пообещал Макс.

Мишке оказалось восемь, просто он выше ровесников, «весь в папу пошел».

За ним представились Таня и Андрей. Ни рассказать, ни написать о себе много они не могли. Влад исповедоваться не спешил. Сложив руки на груди, он нервно подергивал пальцами. Взял карандаш, постучал им о поверхность стола и сказал:

– Я самый старый и бесполезный член вашей команды. Единственная польза от меня – пару раз охотился на куропаток и люблю рыбалку. Мне тридцать шесть, работал нотариусом – паразитировал на теле общества. Житель сугубо городской, долгое время думал, что картошка размножается рассадой.

Валера хохотнул и сказал:

– Значит, ты нам эту… конституцию напишешь. Надо же нам жить по каким-то правилам.

– Кстати да, – оживился Влад. – Это немаловажный момент. Предлагаю сразу же принять за норму, что после того, как кто-то мутирует, он уже не считается человеком и подлежит уничтожению. Не смотрите так, это необходимо. Мутанта следует уничтожить, кем бы он ни был в прошлой жизни, какие бы светлые чувства мы к нему ни питали.

Валера громко вздохнул, с тоской обвел взглядом собравшихся, словно прощался с каждым уже сейчас:

– Согласен. Дело говоришь.

Андрей хлопнул по столу рукой:

– И еще. Давайте не говорить о близкой смерти и даже не думать. Любой человек смертен – разве не так было изначально? Каждый из нас когда-нибудь умрет. Кто-то доживет до старости, кому-то завтра кирпич упадет на голову. Сейчас то же самое. Давайте просто жить и радоваться этому. Не грызть друг другу глотки – просто жить. Заниматься насущными проблемами. Например, не киснуть, а организовать погреб, где будут храниться продукты на зиму.