Игорь уселся в боевом отсеке, Макар занял стул, соединенный с башней. Андрей и Валера полезли на броню. Когда объезжали оранжево-желтую заправку, Андрей подумал, что на обратном пути надо наполнить бак и раздобыть канистры.

Примерно спустя километр был перекресток, Андрей заметил движение вдалеке на дороге и крикнул в люк:

– Тормозни, там кто-то едет.

Макс послушался – «бардак» съехал чуть в сторону и остановился.

– Где? – Валера сделал руки козырьком и поднес к глазам.

Андрей прищурился, силясь разглядеть человека за «волгой», развернутой поперек дороги метрах в двухстах. Чудо отечественного автопрома «поцеловало» тойоту – иномарку тоже развернуло, и дорога оказалась перекрытой. Что-то черное мелькнуло и снова исчезло. Это вполне могла быть как ворона или зомбилова, так и человеческая голова. Андрей собрался было признать, что тревога ложная, но порыв ветра принес стрекотание мотора. За «волгой» кто-то ехал на мотоцикле. Или на мопеде.

Вскоре этот кто-то достиг «волги», спешился, чтобы протащить мотоцикл между двумя «поцеловавшимися» машинами. Женщина. Брюнетка. В синей куртке и джинсах. Лица издали не разглядеть. Кое-как она вытащила тяжелого железного коня, оседлала его, завела мотор, но увидела впереди «бардак» и рванула в придорожные кусты.

– Чего это она? – удивился Влад, Андрей отвечать не стал, крикнул в громкоговоритель:

– Внимание всем выжившим! Мы не военные. Мы гражданские, которые сумели самоорганизоваться. Просьба подойти к машине. Нам дорог каждый! – От волнения он задыхался и голос сбивался.

Девушка и не думала возвращаться. Куда она пойдет одна? Ее ж мутанты сожрут. Что же делать? Вместо ответа на броню вылез Макар и потянулся к громкоговорителю:

– Дайте я скажу, мне она, может, и поверит. Вам… – Он взял громкоговоритель и ломающимся голосом сказал: – Девушка, не убегайте, это опасно. Они говорят правду! Вы же знаете, что военные не берут кого попало… Мне четырнадцать! Игорю – пятьдесят пять, у него руки нет. И нас – взяли. Девушка… – Он смолк, посмотрел на Андрея.

– Спасибо. Похоже, она не вернется.

И тут ветви кустов зашевелились, и девушка вышла на дорогу, зашагала к «бардаку», ее рука лежала на эфесе сабли, то есть катаны. Теперь ясно, как она выжила. Макар улыбнулся и сделал жест, словно дергает сигнал старинного поезда, выдохнул: «Йес!» На джинсах девушки стали различимы черные пятна засохшей крови. Не высокая, но и не низкая. Не худенькая, но и пышкой ее назвать язык не поворачивается. Скорее, сбитая. Ноги накачанные, как у балерины. Иссиня-черные волосы уложены в классическое каре. В левой руке – мотоциклетный шлем. На коленях – наколенники.

Остановилась в пяти метрах от машины, вскинула голову. Выразительные миндалевидные глаза, яркие губы. На правой щеке – огромный еще свежий кровоподтек.

– Марина, – представилась она, закрыла щеку волосами и залезла на броню, села на корточки, вблизи стали видны лучики мимических морщин возле ее глаз. – Куда поедем?

Высунулся удивленный Макс, окинул ее оценивающим взглядом и ответил:

– На север. Но сначала – в строительный магазин в Мытищи, пока все не разграбили. Нам много всего нужно. Люди – тоже.

– Это правильно, – кивнула она, встала, с тоской посмотрела на свой мотоцикл. – Эх, жаль по полям на моей лошадке не покатаешься.

– Ничего, – успокоил Макс, – мы ж назад по этому же пути поедем, заберем его.

– А как вы живете? Не как военные: арбайтен шнелле, бабы – прыг в койку?

Макс не стал лукавить:

– У нас все добровольно.