– Это сказал Шекспир. «Виндзорские насмешницы».

Он наклонил голову набок, с любопытством разглядывая ее.

– Ах так… понимаю… Возможно, я не был с вами абсолютно правдив, мадам… На самом деле я очень обеспокоен состоянием мисс Мейджорс. Гораздо больше, чем решился сказать вам и ее отцу. Видите ли, у меня большой опыт в том, что касается клинической психологии. В Венском университете я учился у Зигмунда Фрейда. У меня нет диплома психиатра, но…

– Какой же ваш неофициальный диагноз состояния моей золовки, доктор Франц?

Он наклонил голову, сжал губы.

– Боюсь, что удаление от реального мира, как вы его называете, замкнутость в себе может прогрессировать. Вам знаком термин «кататония»?

– Да. Сегодня утром я нашла его в одном из справочников по медицине в нашей библиотеке. Кататония – смерть заживо. – Она заметила заинтересованное выражение его лица. – Можно сказать, я тоже училась у Фрейда, доктор Франц.

Он усмехнулся.

– Вы такая… – Он запнулся в поисках подходящего слова. – Ну, скажем, очень необычная женщина, миссис Мейджорс. Теперь я, кажется, понимаю, почему сенатор Гаррисон относится к вам с таким почтением.

Келли ответила загадочной улыбкой.

– Неужели?.. Ах да, доктор, еще одна вещь. Как вы считаете, она не может забеременеть? Трое мужчин… и я не хочу даже думать, сколько раз.

Доктор Франц взял ее руку, погладил с мрачной торжественностью.

– Дорогая моя, это решать ей с Господом Богом. Закрывая за ним дверь, Келли озабоченно покусывала губу. – Ей с Господом Богом… Ну нет, доктор. В этой быстротечной жизни есть вещи, слишком важные, чтобы доверять их Богу.

Вечером она добавила в горячее молоко Крис средство от беременности, которое дал ей Гаррисон во время их любовной связи. С Эвелин Харди он этим пренебрег, что дорого ему обошлось.

Во вторник Крис достаточно окрепла для того, чтобы встать с постели. Ее укутали в одеяла и усадили на открытой террасе над парадным входом. Ярко светило солнце, однако с реки дул холодный ноябрьский ветер. Отечность на щеке у Крис немного спала, и фиолетовая багровость уменьшилась. Однако в ее умственном и душевном состоянии Келли не заметила никаких улучшений. С другой стороны, и прогрессирующей кататонии, чего опасался доктор Франц, тоже не наблюдалось. Крис сама ела, самостоятельно пользовалась туалетом и ванной, однозначно отвечала на простейшие вопросы.

– Ты хочешь есть, Крис?

– Нет.

– Ты устала?

– Нет.

– Тебе страшно, Крис?

Молчание. Крепко сжатые губы. Усилившееся ощущение пустоты.

– Крис, Хэм здесь. Ты хочешь его видеть?

Впервые с того момента, как шериф с помощниками привели Крис домой, она выказала признаки желания пробить броню, которой окружила себя. Голова ее резко поднялась, губы беззвучно задвигались.

– Она пытается что-то сказать, – прошептала Джейн Хатауэй. – Не могу понять что…

Келли пристально следила за губами девушки. Повторяла их движения.

– Хэ… Харм… Нет, не то. – Внезапно ее осенило. – Хэм! Она пытается произнести «Хэм»! Ну же, Крис, давай! Скажи еще раз «Хэм»!

Крис кивнула. Сглотнула слюну, с трудом выдавила из себя:

– Хэм… Хэм… Хэм…

Келли громко рассмеялась.