Хэм кричит от нестерпимого желания.

– Пожалуйста! Ну, пожалуйста, прошу тебя!

С грацией пантеры она прыгает на кровать, между его ног.

И здесь иллюзия кончается.

Хэм вскинул голову, приподнялся на локтях. Это не сон! Он лежит в своей комнате, на собственной кровати. На ночном столике светит керосиновая лампа под розовым абажуром. Бедро туго перевязано бинтом. Вид этого бинта окончательно возвращает его к реальности.

– Келли! Почему ты здесь?

– Потому что ты этого хочешь.

– Нет! Ты жена моего отца!

– Ш-ш-ш! А то мы его разбудим, твоего отца.

– Уходи, уходи скорее. Я тебя не хочу.

– Неправда, Хэм. Ты взрослый мужчина, а мужчине нужна женщина. Ты хочешь меня. – Она тихонько рассмеялась. – Не стоит больше это скрывать. Сегодня днем я сама видела, как сильно ты меня хочешь.

Хэм крепко сомкнул веки, не в силах смотреть на нее, не в силах видеть доказательство своего мучительного желания.

– Это был сон… Я был не в себе.

– Бедный Хэм!

Широко раздвинув колени, она опускается прямо на него. Он задыхается от наслаждения, тянется к ней, притягивает ее вниз, на себя, зарывается лицом в благоухающую ямку у нее на шее. Длинные волосы веером колышутся на подушке, покрывают его теплой завесой.

Потом он лежит лицом вниз, мучимый раскаянием и сознанием собственного греха, столь же сильным, как испытанное перед этим наслаждение.

Она гладит его мускулистую спину, шепчет ему в самое ухо:

– Ну как, теперь тебе лучше, Хэм?

– Прекрати, Келли!

Ее прикосновения показались ему вдруг невыносимыми, как прикосновение змеи. Он откатился от нее, сел на постели, глядя прямо перед собой, чтобы не видеть ее наготы.

– Посмотри на меня, Хэм.

– Нет! – хрипло пробормотал он. – Поскорее убирайся из моей комнаты. Если отец узнает, чем мы тут занимались, он убьет нас обоих. И поделом.

– Но как он об этом узнает, Хэм? Кто, кроме нас, ему расскажет?

У него задрожали руки.

– Ты нехорошая. Зачем ты явилась сюда? Зачем искушала меня?

Казалось, его гнев лишь забавляет Келли.

– Кто больше грешен – тот, кто искушает, или тот, кто поддается искушению?

– Ведь ты жена моего отца!

– А ты его плоть и кровь.

– Убирайся! И не разговаривай со мной в отсутствие отца! Чтобы ноги твоей больше не было в моей комнате!

Она молча обошла вокруг кровати, подняла брошенную на пол рубашку. В тусклом свете лампы в последний раз мелькнуло ее нежное обнаженное тело. Хэм лежал с закрытыми глазами, пока не услышал звук закрывшейся двери. А потом остался в темноте, один на один с сознанием собственного греха.

На следующее утро Нат на подносе принес ему завтрак. Хэм лежал, глядя в потолок, боясь встретиться с отцом глазами.

– Я не голоден.

– Все равно съешь. Так велел доктор Мэрфи. Ты должен есть, чтобы набраться сил.

– Со мной уже все в полном порядке.

– Знаю я твои штучки, молодой человек. Приятно, наверное, изображать из себя инвалида, когда за тобой ухаживает такая хорошенькая нянька, как Келли.

Сжавшись от ужаса, Хэм осторожно покосился на него. Нат нахмурился.