Игорь Вереснев. Живущий внутри тебя
Часть 1.
11 августа, утро. Южный берег Крыма, 13 км западнее Судака. Полог палатки отодвинулся, впуская напитанный смесью морских и лесных ароматов воздух и кусочек по-утреннему синего неба, проглядывающий сквозь ветви деревьев. Ещё он впустил женскую голову с короткими тёмными волосами, острым носиком, парой озорных карих глаз и улыбающимися губками. Впрочем, Никита этого не видел. А уж сладко посапывающая Татьяна и подавно. Голова повертелась из стороны в сторону, оценивая диспозицию. Видимо, осталась недовольна, так как улыбка из благодушной превратилась в плотоядную. Вслед за головой появились загорелые плечи и пара худощавых девичьих рук. Пальцы с аккуратно обстриженными ноготками коснулись высунувшейся из-под одеяла пятки. Сначала легонько, а затем настойчивее пощекотали ступню. Нога дёрнулась, пытаясь спрятаться, но пальцы поймали её за лодыжку, потянули. — Танюша, хватит дрыхнуть! Подъём! Лежащая на подушке голова нехотя приподнялась. Татьяна с трудом разлепила одни глаз, постаралась сфокусировать взгляд на безобразничающей подруге. — А сколько натикало? — Восемь скоро! — Что?! Элька, ты с ума сошла. Такая рань… — Рань?! Солнце высоко, водичка в море отличная! Тихо, вчерашнего шторма как не бывало. Вставай, говорю! Эльвира вновь дёрнула не желающую просыпаться за ногу. Но зелёный глаз подруги успел закрыться, и кудрявая голова упала на подушку. — Перестань… Оставь мою чудную ножку в покое. Могу спать, сколько захочу. Отпуск — святое дело. — Мы сюда спать приехали, или ещё для чего?! — возмутилась нарушительница покоя. — Спать и заниматься любовью. Вчера пол ночи дурачились, значит, сегодня пол дня меня не кантовать. Эльвира перевела взгляд на лежащего справа парня. — Ник, ты чего молчишь? Идёшь со мной купаться? — Угу. Счас, Элечка, счас… Тем не менее, попыток хотя бы открыть глаза он не делал. Наоборот, предусмотрительно поджал ноги, убирая их подальше от назойливого «будильника». Эльвира с минуту молчала, подыскивая слова, чтобы высказать всю глубину своего презрения. Возмущённо переводила взгляд с одного на другую, раздувала ноздри. Парочке того и нужно было, засопели слаженно. Поняв, что ничего не добьётся, девушка возмущённо махнула рукой — «Сони несчастные!» — и попятилась вон из палатки. Утро действительно было восхитительным. Выпрямившись, Эльвира втянула полную грудь пьянящего, чуть прохладного воздуха. Зажмурилась, подставляя лицо солнечным зайчикам, расправила плечи. В такие минуты отчётливо понимаешь, что жизнь вовсе не ограничена опостылевшей круговертью работы с не сходящимся сальдо, нудным главбухом, вечерними бдениями за квартальным отчётом, и дома с постоянно ломающейся сантехникой, перегорающими выключателями, зудящей по каждой мелочи мамой и стервозной сестрицей, готовящейся посадить на шею чёрт знает с кем нагулянного племянничка. Что есть эти три недели лета вдали от обыденной суеты и нервотрёпки. Три недели, позволяющие вспомнить, что ты молодая и симпатичная, любимая и желанная, и тело твоё жаждет наслаждений и готово дарить их взамен. Понимаешь: настоящая жизнь — именно здесь и сейчас. Прочее — лишь её тень. Всего три недели отпуска плюс редкие субботы и воскресенья, когда удаётся хоть на пол дня, хоть на вечерок сбежать к Тане. Сбежала бы навсегда не раздумывая, и плевать, что будут коситься и тыкать пальцами, обзывать в глаза «розовой», а за глаза куда хлеще. Но… это в их компании Таня была «Таньшей», «Танюшкой», «Нюшей», «Танкеткой». А в той, длинной ненастоящей жизни, — Татьяной Владимировной, уважаемым человеком в огромной корпорации, руководителем важного отдела. |
