Игорь Вереснев. Живые Пространства
Погружение в истину
«Так говорит наука. И я верю науке. Но рассматривала ли наука когда-либо мир иначе, чем через внешнюю сторону вещей?» Пьер Тейяр де Шарден
1. Флуктуация
1991г., май Огромная иссини-чёрная туча наползала от окружной дороги, леса и детского лагеря, сияющего свежей покраской. С нашей стороны пруда её не видно, — кроны деревьев закрывают, — но стоило переплыть, выбраться на берег, обернуться, и вот она, во всей красе. — К нам движется, — предположил Пашка. — Ох и ливанёт. Я деловито наслюнявил палец, вознёс над головой. Изрёк: — Не, нас не зацепит. Ветер не с той стороны. Выбираю место, где травка погуще и помягче, ложусь на спину, разбросав руки, подставляя ласковому весеннему солнце бледную ещё кожу. Май — любимый мой месяц в году. Во-первых, зима закончилась, не нужно напяливать шубы, шапки, меховые ботинки, спасаясь от мороза. Во-вторых, пробудившаяся жизнь прёт со всей мочи, цветёт, зеленеет, щебечет. В-третьих, лето уже наступило, но этого пока никто не заметил. Через месяц в выходной день на пруду не протолкнуться будет от желающих искупаться, а сейчас — пусто, водичка-то бодрящая. Зима в этом году чуть ли не до апреля задержалась, потом спохватилась, убралась восвояси, но вместо весны пришло лето. Трава и деревья с температурным шоком справились быстро, вон, желтым-желто вокруг от одуванчиков, но водичка в пруду прогреться как следует не успела. Есть и вторая причина нынешнего безлюдья — майские праздники. Местные сюда не ходят: далековато от жилых кварталов и подъезда удобного нет, а студгородок, понятное дело, на длинные выходные пустеет: обитатели его к родным пенатам разлетаются. Прошли те времена, когда студиозов гнали на первомайскую демонстрацию флажки носить и «ура-ура!» кричать, когда «партия сказала надо, комсомол ответил – есть», когда… В-общем, изменились времена и это хорошо. С одной стороны. С другой… не знаю. Просто констатирую факт — у нас на всю общагу человек десять от силы осталось, да и те дрыхнут до обеда, пользуясь случаем. Мы с Пашкой — исключение, мы жаворонки. А «к пенатам» не подались, потому как он далековато от отчего дома учиться забрался, за пол страны, считай, мне же… и вовсе ехать некуда, общага и есть мои «пенаты» на сегодняшний день. Пашка потоптался вокруг, с сомнением поглядывая то на меня, то на тучу, — судя по всему, мой палец-метеоролог его не убедил. Однако спорить не захотел, растянулся рядом на травке. И правильно — при любом раскладе туча пока далеко. Минуты две мы лежим молча, наслаждаясь тишиной и умиротворением. Затем Пашка переворачивается на живот, смотрит на меня вопросительно: — Олег, что ты решил с аспирантурой? Я корчу кислую гримасу. — А что я должен решать? — То есть к Борисову ты не подходил? По распределению поедешь, оболтусов математике учить? — Куда пошлют, туда и поеду. Ой, не торопи события, долго ещё! Я не кривлю душой, в самом деле долго — впереди «госы», потом защита, потом… Э, как-то оно да сложится, не может такого быть, чтобы не сложилось! Как говорил кто-то из мудрых, оставим завтрашние заботы на завтра. Но Пашка успокаиваться не хочет: — И тебе не обидно? С такой головой — и так! Я поворачиваюсь к нему. — Не, Паша, это у тебя голова — Дом Советов! Для тебя математика — дело всей жизни, вон, на красный диплом тянешь. А мне просто в школе она легко давалась, потому и на мехмат пошёл. Чтобы верняк был стопроцентный на вступительных, в армейке-то не сильно подготовишься, сам знаешь. |
