На такие слова старые хрычи с камнем вместо сердца могут холодно усмехнуться и сказать: «Чушь это все, парни, и ерунда!» Но тогда позвольте и мне задать им вопрос: разве вам никогда не хотелось, хотя бы на пару минут, получить обратно свой первый велосипед? Ведь вы наверняка помните, как он выглядел. Ведь помните? Как его звали: «Тигр», «Гладкий», или «Стрела», или, может быть, «Молния»? Кто забрал у вас этот велосипед и куда он потом делся? Вы когда-нибудь задумывались об этом?

— Хочу показать тебе еще кое-что, Кори, — сказал мистер Скалли, дотронувшись до моего плеча. — Иди за мной.

Мы проследовали за мистером Скалли прочь от велосипедодробильной машины в другое отделение сарая. Через маленькое пыльное окошко с улицы сочился зеленоватый свет, немногим помогающий свечению тусклой лампочки под потолком. Здесь, в этой каморке, у мистера Скалли был устроен кабинет: стояли письменный стол и книжный шкаф с документами. Выдвинув один из ящичков шкафа, мистер Скалли принялся что-то тянуть из дальнего его конца.

— Я почти никому это не показывал, — сообщил он нам, — но вам, ребята, это должно понравиться, Покряхтев недолго, он вытащил из ящичка небольшой непонятный предмет.

— Уф! Вот она, за что-то зацепилась.

Его руки, державшие непонятный предмет, появились на свету лампочки.

Мы увидели потемневший от долгого пребывания в воде кусок дерева, на боку которого налипли высохшие раковины. В самой середке деревянного бруска торчало нечто, напоминающее кинжал из слоновой кости. Мистер Скалли поднял кусок дерева повыше к свету, и его глаза за стеклами очков блеснули.

— Видели? Ну, и что вы на это скажете?

— Не знаю, что и сказать, — пробормотал отец. Вслед за ним и я потряс головой.

— А вы взгляните поближе.

Мистер Скалли поднес деревяшку с вонзенным в нее кинжалом прямо к моему лицу. Приглядевшись, я увидел на «кинжале» царапины и выбоины, а также то, что край его был зазубрен словно рыбий нож.

— Это зуб, — объяснил нам мистер Скалли. — Или скорее клык.

— Клык? — пораженно нахмурился отец; его взгляд метался между зубом и лицом мистера Скалли. — Здоровенная, должно быть, была змея?

— Это была не змея, Том. Три лета назад я отпилил этот кусок дерева от чурбана, который выбросило на берег реки. Я иногда отправляюсь на берег Текумсы в одиночку поохотиться за бутылками. Чурбан весь почернел, должно быть, он пролежал на дне реки невесть сколько лет, и вот во время прошлогоднего наводнения его вымыло из ила.

Мистер Скалли осторожно провел защищенным перчаточной парусиной пальцем по зазубренному краю зуба.

— Думаю, что в руках у меня единственное доказательство.

— Вы же не хотите сказать… — начал отец, и тут я все понял.

— Именно, Том, хочу: этот зуб — это клык Старого Мозеса.

Мистер Скалли снова ткнул деревяшкой мне в лицо, и я в испуге отшатнулся.

— Верно, его зрение здорово ослабло, — задумчиво проговорил мистер Скалли. — Наверное, он принял этот чурбан за большую черепаху. Или, может, в тот день он был чем-то раздражен и бросался на все, во что тыкалось его рыло.

Палец мистера Скалли постукивал по зазубренному краю зуба.