На стоянке у мэрии уже скопилось множество машин. Далеко у самого горизонта в небе полыхали молнии, подсвечивавшие подбрюшья низких облаков. В главный зал плотной массой набились люди. Зал являл собой большое просторное помещение с расписным потолком, по которому вокруг тюков хлопка летали ангелы; в свое время, лет двадцать назад, здесь проводили хлопковые торги, но потом хлопковые склады перенесли в Юнион-Таун, в более возвышенное место, куда не могло добраться самое сильное наводнение. Мы нашли себе места на шатких деревянных стульях у стены и очень скоро поняли, что нам повезло, потому что народ все прибывал. Вскоре в зале стало невозможно дышать. У кого-то хватило сообразительности включить вентиляторы, но из-за огромного количества собравшихся в зале воздух все равно скоро стал непригодным для дыхания. Миссис Ярброу, главная болтушка и сплетница нашего города, умастилась на стуле рядом с мамой и принялась беспрерывно трещать, а ее муж, молочник из «Зеленых лугов», не давал покоя отцу. Я увидел, как в зале появился Бен вместе с миссис и мистером Сирс, но устроились они на другой стороне зала. Появилась Демон: ее прическа выглядела так, словно она укладывала волосы с помощью грязи. За руку она тащила свою монстроподобную мамочку, а позади них следовал их похожий на жердь папаша. И, конечно же, они нашли себе места совсем рядом с нами. Я содрогнулся, когда Демон заметила мой полный отвращения взгляд и улыбнулась мне в ответ. Преподобный Лавой явился со всей семьей. За Лавоями вошел шериф Эмори, с женой и дочками. Потом вошли Брэнлины, мистер Парлоу и мистер Доллар, Дэви Рэй со своими, мисс Гласс Голубая и мисс Гласс Зеленая и много других знакомых. Все стояли локоть к локтю.

— Тихо! Ти-ши-на!

Это крикнул мистер Винн Гилли, помощник мэра. Он вышел на сцену, где раньше выкликали свою цену ведущие хлопковых аукционов, а теперь за столом сидели мэр Своуп и шеф пожарной дружины Джек Марчетте, который, кроме того, еще и руководил гражданской обороной.

— ТИШИНА! — что было сил заорал мистер Гилли, так что на его тощей шее натянулись жилы. Разговоры постепенно прекратились, и мэр Своуп поднялся из-за стола, чтобы произнести речь. Мэру Своупу было около пятидесяти; он был высоким и худым человеком с лошадиным унылым лицом и седыми волосами, которые он гладко зачесывал назад. Всякий раз, когда я видел мэра, во рту у него торчала трубка. Этой трубкой мэр пыхтел с энергией локомотива, сжигающего остатки угля в конце долгого тяжкого пути во главе длинного состава. Мэр носил хорошо сшитые брюки и белые рубашки с погончиками, на нагрудных карманах которых были вышиты его инициалы. Своуп походил на преуспевающего бизнесмена, которым он, по сути дела, и был: мэр владел магазином мужской одежды «Стэгг-шоп» и зефирским городским холодильником, принадлежавшим его семье в течение нескольких поколений. Жена Своупа, Лана Джин, сидела вместе с доктором Кертисом и его женой Бриджит.

— Полагаю, что к настоящему времени все без исключения уже в курсе случившегося несчастья, — начал мэр Своуп. С виду Своуп был мэр хоть куда, но говорил он, словно каши в рот набрал. — Так вот, граждане Зефира, сообщаю вам, что времени у нас осталось не так много. Шеф Марчетте доложил мне, что уровень воды в реке достиг критической отметки. Когда вода из озера Холман доберется до города, у нас начнутся настоящие неприятности. По прогнозам, предстоящее наводнение может оказаться самым сильным за прошедшие сто лет. Это означает, что Братону, расположенному ближе всего к реке, достанется больше всего. Этот район может смыть с лица земли. Вэнди, где ты?

Мэр оглянулся по сторонам.