— Что такое?

— Мне кажется… мне кажется…

Но я не знал в тот момент, что в точности мне казалось и как выразить словами чувства, что я испытывал. Ведь точно сказать, был ли этот человек именно тем, кого я видел на опушке у озера, я не мог.

Незнакомец уходил от нас, шаг за шагом, по бедра в коричневой темной воде.

Вырвав руку из маминой ладони, я бросился следом за ним — Эй, Кори! — встревоженно крикнула она. — Кори! Постой, куда ты? Сейчас же дай мне руку!

Я слышал ее, но и не думал подчиниться. Вокруг меня плескалась вода и заходилась водоворотами. Я рвался вперед.

— Кори! — что было сил закричала мама, уже не на шутку перепуганная. — Сейчас же вернись!

Я не мог терять ни секунды, мне необходимо было увидеть лицо незнакомца.

— Мистер! — выкрикнул я что было сил. Но вокруг стоял такой шум от дождя, бушующей реки и суеты вокруг дамбы, что ничего не было слышно; незнакомец не расслышал меня. Но даже если он и слышал мои крики, я был уверен, что он не оглянется. Я чувствовал, как течение Текумсы срывает с моих ног ботинки. Я по пояс увяз в холодной жидкой грязи. Человек в дождевике направлялся к бывшему берегу реки, туда, где находился мой отец. Лучи фонарей метались из стороны в сторону, прыгали и ходили кругами; их пляшущий свет время от времени падал на мужчину, разглядеть которого теперь я стремился больше всего на свете. В одно из таких мгновений, оказавшись на свету, он что-то вытащил из кармана.

Что-то, блеснувшее металлом в его правой руке. Что-то, имевшее хищные острые очертания. Мое сердце ушло в пятки.

Человек в темном дождевике и шляпе направлялся к реке, чтобы найти там моего отца. Он планировал эту встречу; он искал ее давным-давно, наверное, еще с тех пор, как отец бросился в озеро вслед за тонувшей машиной. Сейчас ситуация была как нельзя на руку преступнику: эти шум, и суета, и дождливая тьма, под покровом которых он мог ударить отца ножом в спину и уйти незамеченным. Я попытался найти отца взглядом, но не смог этого сделать; в дожде и мечущемся свете фонарей вообще невозможно было кого-то узнать, все люди казались безликими силуэтами, одинаково блестевшими от воды. Выхода не было.

Незнакомец преодолевал течение гораздо быстрее меня. Из последних сил рванувшись вперед, я стал сражаться с рекой, но через мгновение мои ноги потеряли сцепление с дном, и я нырнул в густую грязевую жижу, сомкнувшуюся у меня над головой. Я забился, пытаясь ухватиться за что-нибудь и вынырнуть, но вокруг была только расползающаяся грязь, и некуда было упереться ногами. Я не мог вздохнуть, грудь моя разрывалась, а страх стискивал сердце ледяными когтями. Я бил руками и лихорадочно греб, но потом судьба смилостивилась надо мной: чья-то крепкая рука подхватила меня и подняла вверх, к вожделенному воздуху, который я принялся торопливо глотать, пока грязь и вода стекали с меня ручьями.

— Я вытащил тебя, паренек, — сказал мне чей-то голос. — Все в порядке, успокойся.

— Кори! Где ты? Что с тобой?

Это был голос моей матери, в котором звучала не просто тревога, а самый неподдельный страх. Я снова стоял по пояс в воде, но мои ноги упирались в земную твердь. Я вытер с лица воду и грязь и, взглянув вверх, увидел над собой лицо доктора Кертиса Пэрриша, на котором тоже были дождевик и непромокаемая шляпа. Шляпа без всякой ленты и зеленого пера. Я оглянулся по сторонам в поисках фигуры, которую только что пытался догнать, но она уже слилась с тьмой и дождем, смешалась с людьми, мельтешившими у расползавшейся дамбы. Незнакомец ушел туда, и с ним туда отправился нож, который он сжимал в руке. Нож, который он достал из кармана и приготовил к удару.

— Где папа? — в ужасе пролепетал я, дрожа как осиновый лист.