Изменить размер шрифта - +
Хотя иметь дома библиотеку вовсе не значило пользоваться ею, но зато это представляло человек в лучшем свете: даже тогда и даже в том обществе быть откровенным бездельником считалось не слишком приличным. Отметим, что в некоторых случаях это действительно были огромные, специально подобранные библиотеки, формированием которых занимались нанятые для этого образованные люди или же букинисты; такие библиотеки имели составленные профессионалами каталоги, иногда даже отпечатанные в типографии. У А. Н. Сербина, помещика средней руки из Рязанской губернии, была библиотека, «состоявшая из трех тысяч томов, не считая ежегодно выписываемых журналов. Эта библиотека служила не модой, не тщеславным украшением комнат, как это часто бывало в вельможных хоромах. Состояние деда не позволяло ему тратиться на такую своего рода мебель; да и какую красоту могли придать комнатам печеобразные, запросто выбеленные шкафы со створчатыми дверями без стекол? Дед пользовался книгами, удовлетворяя чтением врожденную любознательность, свойство почти всех умных людей. Книги были исключительно русские, так как дед не знал ни одного иностранного языка, получил недальнее образование в какой-то школе, потом служив какое-то время землемером… Состав библиотеки показывал, что она формировалась с толком и расчетом: пустые или глупые сочинения не нашли в ней места. Кто знает житье-бытье помещиков того времени, о котором я рассказываю (1819–1829), помещиков, не только не уступавших Сербину в состоянии, но и гораздо более богатых; кому известно, что расход на книги никогда не входил в их бюджет и что многие из них обходились даже без «Московских ведомостей» и «Календаря», тот, конечно, согласится с высказанным мною замечанием, что дед мой выходил из ряда своих ряжских и сапожковских соседей…» (25; 38–39).

Но были и совершенно оригинальные библиотеки-обманки, где шкафы закрывались дверцами с искусно вырезанными и раскрашенными корешками книг, а за ними хранились сапожные колодки, бутылки вина или из-под вина и другой дрязг. Впрочем, подобного рода обманки иногда служили украшением и настоящих библиотек: «Я очень любил… уроки в прекрасном отцовском кабинете титовского дома. Это была очень обширная комната в нижнем этаже, вся кругом обставленная шкафами с книгами. Даже двери были обделаны в виде шкафных дверец с фальшивыми (картонными) корешками мнимых книг, что нередко давало повод к комическим сценам, когда вошедший в кабинет потом не находил выхода из него сквозь сплошные стены книжных шкафов» (61; 70).

В таких библиотеках, помимо книг, могли храниться какие-либо научные приборы, например, хороший глобус, телескоп, на специальных стеллажах полулежали папки с гравюрами, в футлярах были географические карты и прочее.

Увы, эти библиотеки и коллекции, собиравшиеся годами, в руках наследников нередко ждала печальная судьба, красочно описанная С. Р. Минцловым в прекрасной книге «За мертвыми душами» (62). В период массового разорения поместного дворянства после отмены крепостного права большая часть помещичьих библиотек оказалась в собственности новых владельцев усадеб из купцов и мещан, переходя к ним огулом, со всей обстановкой, сгнила в сараях, была съедена мышами на чердаках или распродана на вес лавочникам для завертывания монпансье и селедок. Эти библиотеки, составлявшиеся иногда несколькими поколениями владельцев и содержавшие подлинные раритеты, во второй половине XIX в. в провинции начинают сменяться в основном собраниями толстых и тонких иллюстрированных журналов и приложений к ним в домах культурных чиновников, новой интеллигенции из разночинцев (агрономов, землемеров, учителей, врачей) и «последних из могикан» старого образованного поместного дворянства. Роль новых частных библиотек в провинциальном быту была огромной, так как ими пользовалось окрестное население из чиновничества, духовенства, лиц интеллигентных профессий.

Быстрый переход