Жванецкий потом долго напоминал мне: «А у нас с тобой была возможность, но ты не захотела, чтобы другие отношения сложились…».

Во вторник, 12 августа, на Старой площади состоялось очередное заседание секретариата ЦК КПСС. Одним из вопросов, которые были вынесены на повестку дня, было обсуждение ситуации, сложившейся вокруг фильма Элема Климова «Агония». Как мы помним, в самом начале августа шеф КГБ Андропов вышел в ЦК с просьбой запретить эту картину к выходу на всесоюзный экран. Секретариат эту просьбу рассмотрел, хотя исход обсуждения был известен заранее — ленту «приговорил» еще пару месяцев назад сам Брежнев. Посмотрев ее у себя на даче, он якобы задал один-единственный вопрос: «А зачем?», тем самым подписав «Агонии» приговор. Андропов, который знал об этом, взял на себя миссию человека, который должен был узаконить запретительный вердикт по фильму. На секретариате шеф КГБ объяснил смысл своей секретной записки: дескать, в «Агонии» неоправданно большое внимание уделяется показу жизни царской семьи и интимной жизни Распутина, в ней много сцен сексуального характера и т. д. и т. п. На самом деле каждый из присутствующих (а, они все уже успели увидеть фильм) понимал, что смысл запрета кроется в другом: уж больно сильно похоже то, что происходит на экране, с тем, что происходит сегодня, — то же разложение режима, фаворитизм, разврат и многое другое. В итоге секретариат полностью согласился с предложением Андропова. Об этом решении немедленно известили Госкино, председатель которого Ермаш 13 августа издал распоряжение: исходные материалы и копии фильма сдать на хранение в Госфильмофонд.

Тот секретариат проходил без участия Брежнева, который продолжает отдыхать в Крыму. Но этот отдых мало похож на целебный, поскольку генсек опять злоупотребляет сильнодействующими снотворными. Врачи буквально с ног сбиваются, пытаясь вразумить Брежнева, но он их мало слушает, предпочитая больше прислушиваться к мнению своей медсестры. У генсека развиваются астения, депрессия, нарастающая мышечная слабость, доходящая до прострации. Однажды это едва не привело к гибели генсека. Вот как об этом вспоминает В. Медведев:

«Как-то утром Брежнев проснулся, снотворное еще не выветрилось, он сел за руль иномарки, посадил рядом двух женщин-врачей и помчался из Нижней Ореанды в охотничье хозяйство. Это случилось без меня. Он еще не отошел ото сна, на крутом повороте не справился с управлением, но успел нажать на тормоз, и переднее колесо буквально повисло над обрывом…».

Евгений Чазов вынужден три раза в неделю, скрывая от всех свои визиты (об этом знал только Андропов), летать к Брежневу в Крым. Утром он прилетал в Нижнюю Ореанду, лечил генсека, а вечером возвращался обратно в Москву. В отдельные моменты эти визиты приносят положительные результаты: так, 14 августа Брежнев даже находит в себе силы принять делегацию палаты представителей конгресса США во главе со спикером палаты К. Альбертом.

Между тем в те дни страна прильнула к экранам своих телевизоров: по ЦТ шла премьера нового трехсерийного детектива Герберта Раппапорта «Сержант милиции», поставленный по одноименной повести И. Лазутина (13–15 августа). Несмотря на явные огрехи картины (уж больно сусальными выглядели положительные герои картины, и особенно сам сержант милиции в исполнении малоизвестного актера Алексея Минина), фильм в целом произвел хорошее впечатление на публику. Причем огромная заслуга в этом была исполнителя роли… главного злодея — актера Олега Янковского. Он с таким вдохновением играл потерявшего человеческий облик бандита, что порой казалось, будто это и не игра вовсе.