Но вернемся в август 75-го.

В четверг, 14 августа, в Москве состоялись похороны выдающегося композитора Дмитрия Шостаковича. В тот день было холодно — всего 11–12 градусов тепла, небо затянули тучи. Траурная панихида состоялась в Концертном зале имени Чайковского, что на площади Маяковского. Гроб с телом покойного был установлен на черном постаменте, покрытом бархатом. По словам очевидцев, Шостакович лежал с просветленным лицом, на устах застыла улыбка. Будто он был счастлив наконец разделаться с этим миром. Рядом с гробом был установлен стол, на котором лежали подушечки с наградами покойного. Кто-то играл на рояле произведения усопшего, какая-то певица и трио исполняли его циклы. Проститься с выдающимся композитором пришли немногие — в столице время отпусков, жители находятся за пределами города. В час дня началась гражданская панихида. Члены Союза композиторов занимают свои места слева от гроба перед микрофоном. Первым берет слово глава Союза композиторов Тихон Хренников. Он скажет хорошую проникновенную речь, которую на следующий день в газетах опубликуют в отредактированном и урезанном виде. Далее выступали замминистра культуры Кухарский, немецкий музыкант Эрнст Майер, композитор Родион Щедрин и другие.

Вспоминает Г. Соболева: «После панихиды гроб вынесли по центральному проходу. Черный с белым, он был вынесен на плечах композиторов. Д.Д. в последний раз покидает столь дорогой ему зал.

На улице военный оркестр играет «Грезы» Шумана. Под эту мелодию гроб вносят в специальную машину.

«Зеленой улицей» проехали мы до Новодевичьего кладбища. Здесь уже расставили на всем протяжении главной аллеи привезенные раньше венки. На площади оркестр военных музыкантов играет похоронный марш Шопена. Последние минуты прощания.

Выступают Отар Тактакишвили и Андрей Петров, родные прощаются с Д.Д… Поднялся ветер, закрапал дождь, раздались ужасные звуки забиваемых в гроб гвоздей. Крышка навсегда закрыла великого человека.

Вот на плечах композиторов его понесли на старое кладбище, вглубь, направо. Там, под раскидистой рябиной и сиренью, лихие могильщики в синих блузах… очень ловко подхватили гроб и мигом опустили на постромках вниз.

Ирина Шостакович только успела взмахнуть рукой и схватиться за подбородок.

Максим (сын композитора. — Ф. Р.) стоял в середине, прижимая к себе маленькую жену и сына. Жена его, востроносенькая блондинка, испуганно смотрела на работу могильщиков.

Семья Шостаковичей, все похожие между собой — мужья, братья, сестры, дети, внуки, стояли осиротелые, не зная, что же делать дальше…

А дюжие могильщики укладывали на могилу венки. Они горой их уложили на маленькое пространство, и поднялось это цветочное возвышение выше деревьев. Венков было около ста, и все огромные, тяжелые. Последним приставили венок от правительства СССР. Двойной, выше человеческого роста…

Публика стала расходиться. Мы вышли с кладбища и увидели, как милиция сняла охрану улиц. Тотчас к кладбищу устремилась огромная толпа народа. Но ворота Новодевичьего были закрыты. На видном месте висело объявление: «14 августа Новодевичье кладбище закрыто для посещения».

В тот же день, 14 августа, в «Комсомольской правде» была опубликована заметка А. Пальма, в которой рассказывалось о диком преступлении, совершенном несколько дней назад на окраине Днепропетровска. Там пенсионер К. Любченко выстрелом из ружья застрелил 14-летнего подростка Володю Янчева, заподозрив его в посягательстве… на свою огородную картошку. Причем убийство произошло средь бела дня, на глазах у еще нескольких огородников, которые копались на своих грядках. И ни один из них даже не подумал броситься на помощь к смертельно раненному ребенку — вместо этого огородники спешно покинули место трагедии.