В один из дней Лауден стал свидетелем того, как Борис передал какому-то цыгану какие-то бумаги. Когда сделка была завершена и цыган удалился, Борис объяснил продюсеру суть происшедшего. Услышанное повергло англичанина в ужас. Оказывается, в бумагах содержались компрометирующие сведения о преступных махинациях в высших сферах кремлевского руководства. Когда Лауден спросил Бориса, зачем он это ему рассказывает, тот ответил откровенно: «Вы можете мне пригодиться. Я знаю, что вы будете молчать, но однажды, если КГБ спросит вас, вы можете им все рассказать, и это будет еще одним подтверждением, что такие документы существуют. Вы — часть моей страховой политики».

Непростое время переживает Олег Даль. Как мы помним, весной он перебрался с женой и тещей в новую квартиру на улицу Новаторов, однако на новом месте новоселы практически не объявляются, предпочитая жить в Переделкине на даче Виктора Шкловского. Там в сентябре между Далем и его женой Елизаветой произошла серьезная размолвка. В итоге жена собрала свои нехитрые пожитки и вместе с матерью уехала на улицу Новаторов, а Даль остался в Переделкине. Поскольку Шкловские тогда тоже жили в городе, актеру пришлось обитать на даче в гордом одиночестве. В холодильнике кроме яиц ничего не было, поэтому весь рацион Даля состоял из яичницы. А все свободное время актер проводил либо с писателем Вениамином Кавериным, жившим по соседству, либо интенсивно «закладывал за воротник».

Вспоминает теща актера Ольга Эйхенбаум: «Лиза не проявляла к нему никакого интереса в течение недели — сидела в Москве и злилась на него. А он обижался на то, что она не приезжает и «морит его голодом». Потом он плюнул и уехал не к нам, а в Люблино, к матери. Оттуда позвонил Лизе и сказал, что уходит от нас. Она стала плакать:

— Такие дела не решаются по телефону… Если тебе что-то не нравится и ты хочешь уйти от меня, так приезжай — мы поговорим… Так нельзя поступать…

— Хорошо. Я приеду за вещами.

Узнав, что он приедет забирать вещи, я в очень угнетенном состоянии ушла из дому и бродила по улицам, пока не наткнулась на какой-то кинотеатр, где шел «Фанфан-тюльпан». Купила билет, но в кино продолжала реветь, а на экран почти не смотрела, хотя очень люблю этот фильм. Никак не смотрелось… Потом опять брела по Ленинскому проспекту — уже в полной тьме. Подойдя к нашему дому, я вытерла слезы и… позвонила в дверь.

Открыла мне Лиза с веселым лицом и очень бодро подмигнула. Я сняла плащ и тихонько заглянула в их комнату. Лежавший на постели и смотрящий на меня Олег приветливо махнул рукой.

Ни тогда, ни сейчас я Лизу ни о чем не спрашивала. Сама же она сказала, что, когда Олег приехал и она увидела, что он без чемодана, оба сделали вид, что на эту тему даже в помине не было никакого разговора. Просто, пока Олег ехал, он успокоился. Лиза в ожидании его тоже успокоилась и встретила его не с зареванными глазами и трагическим заламыванием рук, а очень достойно…».

А теперь из Москвы перенесемся в Рязань. В ночь с 3 на 4 октября там ограбили… химчистку на улице Дзержинского. Не ахти какое преступление, скажет читатель, но, как говорится, чем богаты. Ведь в те достопамятные годы заказных убийств не было и в помине, а маньяки если и встречались, то крайне редко. В той же Рязани в 75-м не было ни одного, а львиная доля тяжких преступлений приходилась на скучную «бытовуху». Но вернусь к химчистке. Неизвестные грабители проникли в нее путем взлома оконной рамы и унесли оттуда одежду на сумму свыше 500 тогдашних рублей. Расследование преступления поручили сыскарям из ближайшего отделения милиции. И те нашли грабителей за считаные дни.

Начали сыщики с того, что опросили жильцов близлежащих домов на предмет выявления сомнительных личностей, ведущих антиобщественный образ жизни. Добропорядочные граждане назвали несколько имен, среди которых чаще всего мелькали фамилии двух братьев — Михаила и Вячеслава Михеевых (фамилия изменена).