«Вот типичный доклад руководства московского КГБ накануне приезда президента Франции:

— на трассе задержан пьяный тунеядец Панков, допускавший угрозы в адрес главы ГДР Хонеккера;

— обнаружены листовки с призывами «Долой партийную клику во главе с Брежневым!»; задержаны учащиеся, подозреваемые в распространении листовок;

— по доносу дочери задержан некто Красовский, у которого изъято оружие;

— из воинской части похищено 5 винтовок и 9 тысяч патронов. Ведется розыск;

— в Лужниках на почве безответной любви подорвал себя студент.

От имени ПГУ на штабе с пятнадцатиминутным сообщением о подрывной деятельности западных спецслужб и антисоветских эмигрантских центров приходилось выступать и мне…

Президент Франции прилетел в Москву утром во вторник, 14 октября. Вот как он сам описывает свое прибытие: «Советские руководители, встречающие нас, выстроились в ряд. Вот они двинулись к трапу самолета. Группки московских школьников в сопровождении молодых учительниц размахивают маленькими бумажными флажками — трехцветными и красными. Я их приветствую, хотя в глубине души убежден, что они на самом деле не знают, кто я такой. Конечно же, они радуются — эта прогулка куда веселей, чем урок в школе; лица их раскраснелись от свежей прохлады ранней осени, но им вряд ли холодно: на них зимние спортивные курточки, девочки — в шерстяных чулках.

Затем кортеж направляется в Москву… Мы едем вдоль нескончаемых бульваров, где остановлено и без того не слишком оживленное движение, минуем пригород Москвы. Наконец мы в городе. Широкий проспект, который заканчивается поворотом к мосту через Москва-реку и к въезду в Кремль. Именно здесь и собралась толпа любопытных, на нее нацелены телевизионные камеры; впоследствии это позволит говорить о народном энтузиазме…

Леонид Брежнев — он сидит в машине слева от меня — доверительно сообщает мне через разместившегося напротив переводчика:

— Видите, как горячо москвичи приветствуют вас!

Он считает, что все очень хорошо организовано. Я предпочитаю высказать свое мнение:

— Мне кажется, народу не так уж много. Он удивлен, почти растерян.

— Ведь это будний день, большинство людей на работе.

Я не отвечаю. К чему продолжать этот разговор? У меня перед глазами картина выстроенных в ряд грузовиков, которые, по-видимому, перевозят заводских рабочих…».

Когда высокие гости (с Эстеном была его супруга Анна Эмона) прибыли в Кремль, их отвели в покои, где им предстояло отдохнуть с дороги. Комнаты были недавно отремонтированы, обставлены опрятно, но, на взгляд гостей, безвкусно. Единственное, что их восхитило, — паркет. На столах стояли бутылки с минеральной водой, здесь же лежали открывалки в виде красных кремлевских звезд, стояли вазы, полные шоколадных конфет в разноцветных блестящих обертках. В этих покоях президент с супругой пробыли до семи часов вечера, после чего отправились на официальный обед в Грановитую палату Кремля. После обеда Брежнев сообщил Эстену дату следующей встречи — завтра во второй половине дня.

Утром 15 октября Эстена с супругой повезли в Дом-музей Льва Толстого в Ясной Поляне. Они прилетели в Тулу на самолете, а оттуда уже на автомобилях домчались до музея. Там они пробыли около двух часов, после чего вернулись в столицу. Однако перед частным завтраком, который должен был состояться в апартаментах Эстена, до французского президента доносят неожиданную весть: Брежнев отказывается от запланированной встречи. Сотрудники президента возмущены: «Вы не должны это допустить! Журналисты уже в курсе. Они передают в Париж, что Брежнев наносит вам оскорбление!». Эстен как может успокаивает своих сотрудников, объясняя им, что полной ясности в ситуации пока нет — Брежнев ему еще не позвонил.