Александр Митта продолжает съемки фильма «Сказ про то…». В те дни работа шла в павильонах «Мосфильма»: снимались эпизоды в декорациях «изба Ибрагима», «дом Ртищева». Но, как мы помним, ряд актеров снимается из-под палки: Высоцкий, Золотухин, успевшие за это время разувериться как в режиссере, так и в снимаемом им материале. 27 декабря Золотухин записал в своем дневнике следующие строки:

«У Митты снимаюсь без радости. И еще эта Марина (жена режиссера. — Ф. Р.) такое письмо написала: «Кроме наплевательского отношения к картине, мы от вас ничего не видели». От Сашки этот ветер дует, что ли? Он головастик, все от ума, от знаний, а не от полета…».

Кстати, спустя два дня съемки фильма прервутся — Митта возьмет больничный и объявится на съемочной площадке уже в начале следующего года.

Тогда же две столичные хоккейные команды — ЦСКА и «Крылья Советов» — отправились в Канаду, чтобы помериться силами с тамошними сильнейшими профессиональными клубами. Это была новая суперсерия, только теперь на уровне клубных команд (ЦСКА был усилен несколькими лучшими игроками из столичного «Динамо», «Крылышки» — из «Спартака»). Первый пункт назначения наших клубов Монреаль, где они должны были провести первые тренировки. Как вспоминает В. Третьяк: «В Монреале мы вначале почувствовали себя, очень неуютно. Во-первых, было страшно холодно. Мороз стоял просто убийственный. Разница во времени сказывалась очень остро. Все тело ломало. Постоянно хотелось спать. И почему-то всех одолевала мучительная жажда. Видимо, виной тому была непривычная для нас пища. Все красиво, аппетитно, но безвкусно или с каким-то непривычным привкусом. Даже картошка, и та казалась странной.

Поселили нас в отеле «Элизабет». Как и раньше, команду дружно осадили канадские журналисты — их вопросам не было конца…

Хозяева устроили прием в монреальском «Форуме» для ЦСКА и «Крыльев Советов». Оттуда мы сразу направились на тренировку, и все игроки «Монреаля канадиенс» потянулись за нами — смотреть. Ничего похожего на прошлые серии: «профи» внимательно наблюдали за каждым советским спортсменом, что-то записывали, на лицах — смесь уважения и восторга. Я опять не мог не вспомнить сентябрьские дни 1972 года — сколько спеси, высокомерия и презрения демонстрировали нам тогда и игроки, и руководители НХЛ! Куда все это подевалось?..».

Но вернемся обратно на родину. Стенли Лауден продолжает свое пребывание в Москве и в один из тех предновогодних дней он посетил фирму грамзаписи «Мелодия». А цель у него была одна: выбить у руководства фирмы свои кровные деньги за пластинки с записью песен в его исполнении. С недавнего времени «Мелодия» Стала выплачивать гонорары (пусть мизерные, но все-таки гонорары) западным исполнителям («Роллинг Стоунз», «Битлз» и др.), однако имени Лаудена в этом списке не было — ему не заплатили ни пенни за записи, которые выходили в Советском Союзе в 70-е годы.

На «Мелодии» Лаудена встретили аж шесть тамошних высших чиновников во главе с директором фирмы Пахомовым. Несмотря на их суровые лица, продюсер был почему-то уверен, что ему удастся победить в этом споре. И главным козырем в своих планах он предполагал использовать гибкую пластинку с записью песен в его исполнении, на которой не было указано имя певца. Но он ошибся. Едва в ходе разговора всплыл этот миньон, как Пахомов заявил:

— Эта пластинка выпущена в пропагандистских целях. Артисты, музыканты, композиторы участвуют в их записи безгонорарно.