На следующий день собачник отправился в ближайшее с его домом 76-е отделение милиции и написал на обидчика заявление. Для правоохранительных органов оно оказалось как нельзя кстати, поскольку появилось аккурат в дни, когда в стране был объявлен очередной крестовый поход против хулиганства. К тому же в качестве обвиняемого в нем фигурировала уже хорошо известная стражам порядка личность. С хулиганом решено было больше не валандаться, тем более что родной «Мосфильм» отказался взять его на поруки. Впереди Шевкуненко ждал суд.

А столица между тем живет своими каждодневными заботами. Например, коллектив Большого театра в те дни пребывал в радостном возбуждении: 28 марта театру исполнилось 200 лет. По этому случаю было принято решение о реставрации здания театра, в частности его главной достопримечательности — квадриги лошадей, управляемой покровителем всех искусств богом Аполлоном. Именно тогда было принято решение «одеть» Аполлона — прикрыть фиговым листком его мужское достоинство. Как утверждают очевидцы, идея исходила снизу — от специалиста-реставратора Владимира Лукьянова, который объяснил свою инициативу просто: мол, на большинстве греческих скульптур нагота прикрыта. Спорить с этим мнением никто не стал. За каких-нибудь пару-тройку часов в памятнике великого Клодта была просверлена аккуратная дырочка, куда и прикрепили «фиговый листок». (Для справки: в таком виде Аполлон простоит до конца 90-х, после чего вновь будет «раздет».)

Но вернемся в конец марта 76-го.

Радостное известие пришло в конце марта из Америки: премия Американской академии киноискусств «Оскар» в номинации «Лучший зарубежный фильм 1975 года» была присуждена советско-японскому фильму режиссера Акиры Куросавы «Дерсу Узала». Вот как об этом вспоминает исполнитель роли Арсеньева Юрий Соломин:

«Ни я, ни Максим Мунзук «Оскар» получать не ездили. Я вообще о присуждении узнал, можно сказать, случайно. Пришел в театр, а мне говорят: «Тебе звонили из японского посольства». Оказывается, звонил атташе по культуре, чтобы сообщить, что «Дерсу Узала» получил премию, и поздравить нас с Мунзуком. Потом мне позвонила жена, которой, в свою очередь, позвонила подруга, работавшая в «Известиях». Она поздравила Ольгу и спросила: «Юра, конечно, в Америке?» Ольга говорит: «В какой Америке? Он в театре. У него спектакль вечером». Подруга удивилась и сказала, что мы получили «Оскар». На следующий день мы узнали об этом и из центральных газет. Затем в газетах наши фамилии уже не назывались. Как будто и не награждали никаким «Оскаром», и мы к этому ровно никакого отношения не имеем. Через какое-то время я встретил одного известного критика в Союзе кинематографистов, и он, захлебываясь от восторга, стал мне рассказывать, как в Америке он видел эту церемонию и что, когда назвали наши фамилии, весь зал встал. Я послушал, но на меня это впечатления не произвело.

Статуэтку «Оскара» позже я увидел в Японии. Там мне даже дали ее подержать, но мне стало как-то стыдно и неудобно. В Москве же меня никто даже не счел нужным пригласить в Госкино. Никто не пожал руки и не сказал «спасибо» за тот вклад, который мы сделали в мировое искусство. Не предложили мне сфотографироваться с «Оскаром» в руках на память, чтобы моя внучка узнала, что ее дедушка хотя бы держал эту статуэтку…»

Утром 31 марта Владимир Высоцкий и Марина Влади выехали на своей иномарке из столицы. Им предстоял долгий путь сначала до Бреста, а оттуда через Польшу и сопредельные страны во Францию.