Между тем каникулы я впервые провел не в праздном шатании, а в занятиях серьезным делом — во мне проснулся писательский зуд. Не в силах унять его, я купил в канцелярском магазине толстую амбарную тетрадь (96 листов) и стал кропать в нее ни много ни мало целый роман. Причем роман юмористический. Почему я выбрал именно этот жанр? Все очень просто. В нашем дворе за мной давно закрепилась слава местного барона Мюнхгаузена: собирая вокруг себя толпы сверстников, я мог фантазировать часами подряд, сочиняя всякие небылицы, иные из которых длились по нескольку часов. До сих пор у меня перед глазами стоит такая картина: поздний летний вечер, я заливаюсь соловьем перед дворовой ребятней, а их родители, вышедшие, чтобы загнать своих отпрысков по домам, терпеливо ждут, когда я закончу свою сказку. Кстати, и два моих младших брата тоже засыпали под мои рассказы: младший, Валерка, вырубался раньше всех, а вот средний, Ромка, долго не засыпал, требуя продолжения рассказов. Иной раз я так расходился, что из соседней комнаты прибегала мама — усмирять неугомонного фантазера.

В конце концов с возрастом моя неуемная фантазия стала требовать иных выходов, и я обратил свой взор на чистый лист бумаги. И хотя с грамматикой мои отношения всегда складывались непросто, меня это нисколько не смущало: писать-то я собирался исключительно для себя и друзей, а отнюдь не для того, чтобы увидеть свои произведения опубликованными. И практически за несколько дней я накрапал свой первый роман — про приключения Пипкина. Этот герой родился на свет благодаря симбиозу двух известных киноперсонажей: герою 13 английских комедий 60-х годов Питкину в исполнении Нормана Уиздома (сам я эти ленты тогда еще не видел, но слышал о них от старших товарищей) и Высокому блондину в исполнении Пьера Ришара (эти фильмы я видел). Опробовать свое произведение на слух я отправился домой к своему однокласснику и другу Сергею Злобину. Тот сказал почти по Сталину: «Эта вещь будет посильнее «Фауста». Столь лестная оценка моего опуса меня сильно вдохновила, и я засел за новые «Приключения Пипкина». С этого момента в доме моего друга на Казакова, 25, будут проходить регулярные читки моих произведений, на которые будет приглашаться исключительно избранный круг доверенных лиц.

Между тем кинорежиссер Алексей Герман, закончив работу над фильмом «Двадцать дней без войны», бьется с чиновниками за право выхода своего произведения на широкий экран. Это ему стоит бо-о-льших нервов. 2 апреля фильм смотрели члены Главной сценарно-редакционной коллегии Госкино и сделали в нем аж 20 замечаний. Не понравилось им многое из увиденного: неуклюжая фигура Лопатина в исполнении Юрия Никулина, некрасивость его возлюбленной (эту роль играла Людмила Гурченко), убогие интерьеры (хотя речь шла о военном времени), грязь на улицах и т. д. и т. п. Но особенно возмутил цензоров ночной разговор Лопатина с летчиком (Алексей Петренко) в поезде, где летчик рассказывает свою полную драматизма историю о том, как ему изменила жена. Монолог летчика длился более пяти минут и впоследствии будет назван одним из лучших в отечественном кинематографе. Однако цензоры заставили Германа сократить его чуть ли не вдвое.

Коллега Германа режиссер Никита Михалков запустился на «Мосфильме» с очередной картиной — «Неоконченная пьеса для механического пианино» по рассказам А. Чехова. Вот уже месяц, как идет подготовительный период — строятся декорации (восстанавливают усадьбу в подмосковном Пущино), ищутся актеры. Одну из главных женских ролей Михалков собирается отдать Людмиле Гурченко. Еще зимой он специально звонил ей домой и просил освободить лето для съемок. Но Гурченко, привыкшая до этого не доверять режиссерам (сколько раз те вот так же звонили, обещали, а затем забывали про свои обещания), отнеслась к этому звонку без особой надежды.