|
Я была членом худсоветов на «Мосфильме», ездила за границу… Сидя на съезде кинематографистов, где на трибуне выступал элегантный Герасимов, а все его слушали, затаив дыхание, я думала: «Никто в этом зале не знает, что он сердцем и душой принадлежит мне». Когда я приезжала в Москву на конференцию, меня всегда ждал забронированный «люкс» в гостинице «Украина». Только поставлю чемоданы — раздается звонок. Они с Макаровой жили рядом, в соседнем с гостиницей доме. Герасимов выходил на утреннюю прогулку с собакой — и тут же оказывался у меня в номере.
Нам приходилось часто расставаться, но разлуку скрашивали письма. Он писал очень часто, до востребования на почту при Балтийском вокзале. Полученное письмо я долго носила в кармане пальто, доставала в транспорте и в сотый раз перечитывала первую строчку: «Ненаглядная моя!» Мама, узнав, что я изменяю мужу с Герасимовым, сожгла все его письма, спрятанные у нее… И тем не менее чувств к Герасимову у меня тогда, увы, не было. Он страшно боялся, что мне с ним скучно, ведь у нас огромная разница в возрасте — 36 лет. А ведь скучно должно быть ему — в свои неполные тридцать лет я интеллектом не блистала. Но это его совершенно не смущало: все, что я ни говорила, вызывало у него приступы веселья — он хохотал от души. А сколько он мне дал, сколько открыл! Ахматову, Цветаеву, Блока я узнала только благодаря ему. Сидим как-то в ресторане в Ялте, у него стынет еда, он забыл о полном бокале вина — с упоением читает стихи Заболоцкого. А я, напротив, с жадностью уплетаю раков, крабов — голодное детство давало о себе знать. Сергей читает, читает, а потом вдруг спрашивает: «Тебе скучно?» — «Нет, очень вкусно». Его во мне восхищало все: наивность, непосредственность, кроме того, у них с Макаровой не было своих детей, и он, наверное, видел во мне ребенка…» В субботу, 22 мая, наша национальная сборная по футболу встречалась в Киеве со сборной Чехословакии. Это был второй матч первенства Европы, который должен был решить, какая из этих команд продолжит свое участие в турнире. Поскольку в первой игре наши уступили 0:2, теперь нам необходимо было выигрывать. Но, увы, этого не получилось. Счет открыли гости: под самую концовку второго тайма мяч забил Мод ер. В начале второго тайма Буряк сравнял счет, но тот же Модер метким ударом перечеркнул надежды наших футболистов на успешный исход игры. И хотя чуть позже Блохину удалось сравнять счет, это было слабым утешением — наша команда из турнира выбыла. Но самое удивительное было то, что, когда на пресс-конференции одного из тренеров советской сборной спросили, почему так произошло, он ответил: «Все идет по плану». Из этого следовало, что на победу в этом матче наших футболистов никто всерьез не настраивал, и тренеры Валерий Лобановский и Олег Базилевич) нацеливали игроков на успешное решение другой задачи — победить на Олимпийских играх в Монреале, которые должны были состояться в июле — августе этого года. То бишь проигрыш второго по значимости (после чемпионата мира) турнира планировался в угоду турниру любительскому! 23 мая в ЦК КПСС состоялось закрытое заседание, на котором семерка секретарей ЦК (М. Суслов, А. Кириленко, Ф. Кулаков, В. Долгих, М. Зимянин, К. Черненко) подписала секретное постановление под названием «О введении рыбных и овощных дней в системе общественного питания». На первый взгляд хорошее решение, согласно которому отныне раз в неделю — по четвергам, который назовут «рыбным днем» — советский народ должен будет в обязательном порядке потреблять витамины: тот же фосфор, которым так богата рыба. Однако на самом деле у этого решения была совершенно иная подоплека: оно было принято под давлением весьма неблаговидных процессов, которые происходили в экономике страны. А именно: стала сильно ощущаться нехватка мяса. |
