«Подсчеты показывают, что введение рыбных дней при умелой организации дела позволит, не ухудшая качества питания, добиться большого разнообразия блюд и высвободить для розничной продажи в расчете на год 400 тысяч тонн мяса (с учетом военных контингентов). Начиная с августа по декабрь, в период наибольшего наличия овощей, можно было бы, помимо рыбного дня… ввести овощной день… Следует отметить, что из-за недостатка ресурсов мясопродуктов государство вынуждено ежегодно закупать большое количество мяса по импорту. Например, в 1975 году его было закуплено 515 тысяч тонн (без живого скота) на сумму 356,1 млн. валютных рублей…»

Как видим, введение «рыбных» дней было вызвано отнюдь не заботой о советских гражданах. Просто в стране стало не хватать мяса, вот и решили в Кремле насильно «разбавить» рацион совграждан рыбкой и овощами. Но это так и не помогло «разрулить» ситуацию. В Москву, где снабжение считалось самым хорошим, из ближайших провинциальных городов, где было шаром покати, ломанулись толпы изголодавшихся граждан. Ехали они за колбасой и мясом. Такие электрички в народе прозвали «колбасными». Вот как об этом вспоминает актер О. Стриженов:

«Отныне прежнего зрителя сменял новый «театрал» — автобусно-колбасный. Особенно на дневных спектаклях в воскресенье; В театре аншлаг — все билеты проданы. Но в зале пусто. Оказывается, большинство билетов распределили по подмосковным городам. Местная администрация для «культурного мероприятия» выделила автобусы, и люди поехали в Москву. Только не с целью попасть в театр, а накупить в магазинах продуктов. А если кто-то и решится заглянуть на спектакль, жалея, что билет останется неиспользованным, то артисты услышат его по звяканью бутылок или падению тела во время сна…»

Между тем сами «кремлевские небожители» и приближенный к ним спецконтингент никаких перебоев с мясом и другими продуктами, естественно, не ощущали. Они уже давно жили при коммунизме, отовариваясь в закрытых распределителях. Вот как об этом вспоминает дочь секретаря ЦК КПСС М. Зимянина (его подпись стоит под «рыбным» постановлением) Наталья Зимянина:

«Продуктами нас обеспечивала спецбаза, система была отработана, видимо, десятилетиями, и два раза в неделю водитель доставлял мне картонный ящик с любым набором продуктов. Круглый год было все. Свежие баклажаны и кабачки с приклеенной бумажкой — не то «Испания», не то «Португалия», нездешняя цветная капуста, груши, виноград, фейхоа. На день рождения я, договариваясь с мамой о некоторой «роскоши», кормила друзей, например, утиной постромой (такого и названия-то никто не помнил) — копчеными утиными ляжками и поила всеми винами подряд (они все стоили в пределах трех рублей). Все ржали, говорили, что сидим вот тут, как Сталины — и «Цинандали» тебе, и «Телави», и «Кинзмараули»…

Фрукты мои дети ели круглый год по государственной цене. Кроме того, каждую субботу после работы папа навещал нас на квартире и всегда приносил в портфеле гостинцы для внуков. Это я его заставила. А дело было так. Однажды по какой-то нужде я оказалась у него в приемной в ЦК. Смотрю, на столе ваза с шикарными, будто бутафорскими фруктами — ну хоть бы пятнышко! Вымирающие крымские яблоки, бананы, фейхоа, груши дюшес. Когда я спросила у папы, для кого предназначена эта вазочка, он неосмотрительно пожал плечами, и тогда я приперла его к стенке: «Ну неужели ты думаешь, что твои коллеги и просители, сидящие в колотуне в приемной, будут есть эти бананы?» Так фрукты стали перекочевывать ко мне.