К чести эфэсбэшника, в руки он себя взял моментально. Вздернул подбородок, кивнул и произнес.

— Слушаю вас.

Судья ответил на кивок наклоном головы Маарет и начал рассказывать. Примерно то же, что и мне недавно, но в более расширенной версии — просто потому, что генерал со мной по городу не бегал, и ему требовались определенные пояснения. Поведал о Маяке, о том, как создал обстоятельства, где "грязные копы" из подчиненных Андрея Витальевича начали меня прессовать, что в свою очередь привело к моему проникновению на склад Фабричного и разрушением плана "А". В общем, все.

И даже больше, чем мне. Например, про убийство китайского спортсмена, он мне ничего не рассказывал, а мы ведь с ним эту тему поднимали, я точно помню. А версии для генерала прозвучало, что его люди Фабричного порешили. Получается, тогда, перед смертью, мафиози мне соврал? Или Судья врал сейчас?

А что, он судя по всему был способен на такое. По крайней мере, по части коррумпированных сотрудников местной конторы, пришлый поведал хотя и подробно, но без опасных для меня деталей. Например, он "забыл" упомянуть, что я, освобождая Зверева, положил двоих сотрудников. Понятно, что безопасники вполне были способны сложить одно с другим, но пока вслух не прозвучало, этого как бы и не было.

Под конец я тоже влез, сообщив, что взрывные устройства уже находятся на стадионе, но пока не активированы.

Генерал слушал молча, вопросов не задавал, никак полученную информацию не комментировал, и, кажется, быстро раскладывал ее по своим полочкам в голове. Только иногда кивал, как будто получал ответ на какой-то свой вопрос. Когда же Судья закончил, он сказал только "кхм" и быстро вышел из комнаты. Видимо, раздать важные поручения, в связи с "вновь открывшимися обстоятельствами".

А старший вампир остался с нами.

— Это хорошо или плохо? — с невинным видом прокомментировал уход начальства Зверев.

— Сидим на попе ровно. — напомнил ему я.

Ну, а что еще оставалось делать? С немертвым общаться? Так он замер, будто из потока времени выпал, и молчит. Да и боязно как-то.

Генерал вернулся минут через двадцать. Оглядел нас холодным взглядом, еще раз прочистил горло, и выдал.

— Свободны.

Когда мы, не очень веря в то, что услышали, поднялись, он добавил.

— Морозов и Зверев свободны. Госпожа Маарет да Воль пока остается.

И вот тут я совершил не самый умный в своей жизни поступок. Может быть, даже более глупый, чем, когда решил занять деньги у сирены. Остановившись у дверей камеры, я обернулся и сказал.

— А вот с хренов бы, товарищ генерал?

Нам бы уйти — замесы то серьезные, не уровня оперативника или боевика, кем, положа руку на сердце, я и являюсь. Но мы с Мышью вместе сражались, вместе проливали свою и чужую кровь, прикрывали друг другу спину. Я, может, не самый умный человек в этом помещении, но точно не самый подлый. Что такое боевое братство знаю.

— Тот же вопрос. — поддержал меня Дима. — Девочка с нами. Либо она уходит, либо мы остаемся.

Два дурака. Один старый, другой… тоже не самый молодой. Кому условия ставим? Мы полностью в их руках. То, что нас отпускают, это сродни признанию заслуг. Мол, хорошо поработали, парни, но в силу определенных обстоятельств руку вам пожать не смогу. Так что валите, пока ветер без сучков, и все свое вооружение оставьте — не к чему оно гражданским.

Генерал посмотрел на нас с удивлением. Вампир, сохраняя на лице отсутствующее выражение, повернул голову в нашу сторону. От Маарет пришла волна благодарности, хотя внешне она не проявила никаких эмоций. Я так и не понял, это от нее или от Судьи?

— Майор.