Ли Джинг был известен в основном тем, что бил мало, но очень сильно и точно. За это, в общем-то, его и прозвали нокаутером — двадцать шесть из своих сорока боев он закончил именно нокаутом. Явная специализация на усилениях тела, в ущерб всяким зрелищным метаниям огненных шаров и ледяных шипов. Что, собственно, и объясняло его не слишком высокую известность. В МММА было недостаточно вырубить своего противника, нужно еще было сделать это красиво, чтобы зрителям понравилось.

Военных так учили драться — жестко, экономно, эффективно. В идеале, один удар — один труп. И даже когда "фаер" в противника кидаешь, имеет смысл не в корпус бить, а в ноги. А еще лучше сноп "искр" пустить, чтобы одежда загорелась, а потом уже хуком вырубить.

По выданному мне номеру отозвался мужчина, представившийся менеджером бойца по имени Юра. Странно, тогда подумал я, а по голосу, вроде китаец. Но оказалось, что русское имя агент спортсмена использовал для простоты общения с ним.

— Приезжайте. — безо всякого автопереводчика, на хорошем русском, сказал он, услышав, что меня послала одна очень красивая женщина. — Заодно поможете мне с Джингом.

— Чем? — удивился я.

— Хандра у этого… — далее последовало длинное перечисление матерных слов, которые менеджер произносил с пылом настоящего русского человека.

На это раз катить мне пришлось не на окраину, а в самый что ни на есть центр города. С пробками и парковками там оказалось еще хуже, так что встать пришлось в четырех кварталах, и до фешенебельной гостиницы, где размещались уже прибывшие звезды чемпионата, добираться пешком.

Термометр к этому времени перевалил за тридцать семь, так что в холл гостиницы я ввалился с громким стоном наслаждения.

— Нет соблазна изысканней, чем центральный климатизатор! — провозгласил я в высокий потолок.

Цитата из старого фильма показалась мне очень уместной. Помниться, ее там демон произносил, который никак не мог отойти от жары ада. Что ж, я его прекрасно понимаю!

Усевшись в кресле, я набрал потными пальцами сообщение менеджеру спортсмена и откинулся на спинку. Все, теперь минут пять я могу просто сидеть и впитывать прохладный воздух всеми порами своей измученной кожи.

Ждать, однако, пришлось дольше. Когда через десять минут, уже основательно остывший, я глянул на экран коммуникатора, выяснилось, что мое сообщение китаец Юра до сих пор не прочел. Пришлось звонить, но трубку тоже никто не взял.

— Красавица. — с открытой улыбкой обратился я к женщине за стойкой регистрации. — У меня назначена встреча с господином Ли Джингом и его менеджером с необычным для китайца именем Юра. Но он почему-то не берет трубку. Не могли бы вы позвонить ему в номер и сообщить о приходе Морозова Константина.

Средних лет женщина, на эпитет "красавица" тянувшая только после долгого сидения в баре, с готовностью кивнула, и взялась за дело. Но тут же выяснила, что китайские товарищи не собирались брать трубку и стационарного аппарата.

— Может вышли? — предположил я.

— Я бы отметила в журнале. — отклонила дежурная. — Вероятно, спят.

У меня в душе шевельнулся червячок сомнений, все-таки люди, ждущие гостей, не укладываются баиньки, тем более посреди белого дня. С другой стороны — китайцы же! Кто вообще может понять, что у них на душе твориться?

— У меня очень важное дело к ним. — пришлось улыбнуться совсем уж неотразимо. — Может вы попросите горничную на этаже постучать к ним в номер. А то не хочется, знаете ли, ехать сюда еще раз по этим пробкам.

Для местного жителя аргумент пробок закрывает все вопросы.