– Мне не нравится идея колоть Джекс наркотик, – возразил Ястреб.

Перфекционист Сокол пренебрежительно махнул рукой.

– Джекс сказала, что ей надо выглядеть настоящим трупом.

– Ага, но я не хочу, чтобы ты допустил ошибку и убил её по-настоящему.

– Я никогда не ошибаюсь, – парировал Сокол.

Ястреб на секунду прикрыл глаза и сдавленно произнёс:

– Если ты закончил, мы высадим тебя на следующей остановке.

– Я остаюсь на спектакль, – не согласился Сокол.

Ястреб склонился к системе управления вагоном.

– В данном случае это невозможно.

Сокол нахмурился.

– Да ты просто упрямишься.

– Не упрямится, – ответила я. – Спасибо за помощь, Сокол. Я очень благодарна, но это представление тебе придётся смотреть в записи.

Он одарил меня крайне угрюмым взглядом.

– Я не уйду.

– Если ты останешься, инструкторша тебя узнает, и это разрушит весь мой план.

Сокол скрестил руки на груди.

– Тебя она тоже узнает. Я же говорил, что краска для волос – плохая маскировка. Давай я хоть нос тебе изменю цветным воском.

– Моя внешность – часть плана, – ответила я, – а ты – нет, так что уходи.

– Но…

Я оборвала его.

– Сокол, помнишь, ты хотел, чтобы я играла Игрока-основательницу Венеру в нашей сцене на Боевой Арене? А я ответила, что буду играть боевого командира? Помнишь, как ты вертел мечом, доказывая, что от девушек в битвах толку нет, и я взбесилась?

Сокол насторожился:

– Да, Джекс.

– Хочешь повторить?

– Нет, Джекс.

Я улыбнулась.

– Тогда делай, что сказано, и тихо сойди на следующей остановке. Передавай всем от меня приветы, особенно Джине. Скажи им, я извиняюсь за прошлогоднее исчезновение, но не хотелось ввязывать их в свои проблемы. И я очень надеюсь, что вскоре смогу с ними встретиться.

Спустя несколько минут Сокол уже выносил свои пожитки.

– И не забудь отправить мне запись, Джекс.

– Не забуду, – кивнула я.

Ястреб подождал, пока вагон тронулся и набрал максимальную скорость, и громко застонал.

– Надо было рассказать Соколу правду о розыске подрывника Авалона. Если бы он знал, что перед ним Ястреб Непобедимый, то, может, поверил бы, что ни один разумный боец не делает эффектные движения ножом, когда перерезает кому-то горло.

Моя шея снова немилосердно зазудела. Я вцепилась в сиденье, чтобы случайно не почесаться.

– Что бы ты ни говорил Соколу, толку не будет. Когда речь идёт о спектаклях, у него планка падает. Мы уже не люди. Мы – актёры, выполняющие его указания.

– Ты думаешь, можно доверять его инъекции? Твоя инструкторша собиралась вкатить кому-то передозировку.

Я вздохнула.

– Ненавижу признавать сей факт, но Сокол сказал правду: он никогда не ошибается. Родригес не только был звездой в нашей медицинской группе, но ещё и выиграл главную стипендию. И доктор из него получился бы лучше, чем из инструкторши. Больше всего бесило, что он даже не напрягался.

– Лучше бы я мог перерезать его горло, а не твоё. А что ты с ним сделала, когда взбесилась?

Я ухмыльнулась.

– Сокол крутил меч, пока хихикал надо мной, а я вытащила другой меч, напала на него, разоружила и пригрозила отчекрыжить уши, если он не даст мне роль командира. Вот поэтому мы в конце концов ставили и полуфинальную, и финальную битву на Боевой арене.