— Я же сказал — помогу продать корабль, и возьму себе процент со сделки. Так что есть у меня во всем этом хорошая выгода. Кстати, мы подъезжаем. Смотри вот на этот монитор.

И действительно, броневик только что преодолел затяжной подъём, от которого у меня немного заложило уши, а затем покатился вниз, в огромную долину, окаймлённую горными вершинами. И вот в этой долине, прямо посередине, расположилось огромнейшее строение.

— Что, впечатлён? — в голосе торговца оружием послышались весёлые нотки. — Говорят, общая площадь этого амфитеатра составляет более двухсот тысяч квадратных метров. Диаметр около пятисот метров, высота больше ста пятидесяти. Семь трибун — вместимость, если считать вместе с парящими ложами, почти двести тысяч человек. В дни, когда проходят турниры или значимые статусные бои, бывает сложно найти свободное место.

— Двести тысяч. — произнёс я, а сам прикинул — наберётся ли столько разумных на Свалке? С мутантами скорее всего да, а вот нормалов вряд ли.

— Ага, вижу, кого-то проняло? — Арми откровенно забавлялся. — Я иногда приезжаю сюда, посмотреть некоторые бои, но редко. Впрочем, говорят, что в государстве Ишим очень развит вид спорта — хардбол, так у них стадионы в пять-десять раз больше, чем наш амфитеатр. Да и на столичной планете Негрис есть покрупнее сооружения, вмещающие до пятисот тысяч посетителей. В общем, сейчас ты вживую увидишь, что такое — арена. Поверь, там уникальная атмосфера. Этот запах смерти ни с чем не перепутать.

Просто так в амфитеатр нас не пустили. Сначала мы полностью разоружились, даже бронескафандры пришлось оставить в специальных ячейках, после оплатили вход — по две тысячи кредитов с каждого. Затем охрана проверила, не являемся ли мы представителями гладиаторских клубов, которые пришли наблюдать за тренировками вольных гладиаторов. И только когда прошли проверку, нам разрешили подняться в лифте на второй уровень.

Наконец мы вышли на трибуны. И вот тут я осознал разницу между просмотром видео и реальным видом. Если на экране ты видишь человека или зверя, они выглядят ненастоящими. Сейчас же внизу тренировались два десятка воинов, и я почувствовал себя не просто зрителем, но кем-то, кто причастен к судьбам этих людей.

— Ну что, впечатлён? — поинтересовался Арми. — То-то же. Здесь все чувствуют одно и то же. Причастность к чему-то особенному. Словно твое присутствие может помочь тому гладиатору, за которого ты болеешь.

— Господин Арми? — раздался женский голос. К нам направлялась высокая стройная девушка с короткой стриженными волосами. Голубые глаза обманчиво наивны, красивое лицо, чувственные губы. И руки, покрытые татуировками. А вот остальные части тела были скрыты под свободной одеждой — жилетка поверх белой майки, широкие брюки, тяжелые армейские ботинки, не вяжущиеся с обманчиво хрупкой девушкой.

— Здравствуй Виленела. — поприветствовал торговец девушку. — Далеко дедушка?

— Он ждет вас во втором секторе, в закрытой ложе. Этот господин с вами? — красавица с интересом окинула меня долгим взглядом.

— Да.

— Следуйте за мной. — Виленела приглашающе махнула рукой, и мы двинулись за ней.

Закрытой ложей оказалась небольшая секция, укрытая зеркальным материалом. Внутри расположился один единственный человек, который всем своим видом показывал, что каждая его минута стоит дороже наших жизней. Выглядел распорядитель, как… Как обычный старик. Худой, седой, с водянистыми, бледно-серыми глазами, аккуратной белой бородкой клинышком. Что меня удивило — и он, и его внучка были белокожими. А я уже начал думать, что здесь все хотя бы чуть-чуть важные должности занимают чернокожие.

— Доброго дня, господин Джамес. — поклонился старику Арми. Я повторил поклон.