— До свидания, Питерс, — сказала Жонкиль, пожимая руку старого дворецкого.

— До свидания, мисс, — сказал он печально.

Она уехала, чувствуя себя виноватой: потворствуя своей гордости, удовлетворяя собственные амбиции, она бросает этих двух старых одиноких людей. Они стояли рядом — старая леди в черном платье, с белой головой, и сморщенный, ссохшийся слуга с длинным унылым лицом и бакенбардами.

После того, как машина скрылась из виду, миссис Риверс медленно пошла к дому. Она тяжело опиралась на эбеновую палку, с которой иногда ходила. Она вошла в библиотеку и занялась счетами. Очень одинокая старая женщина... Одинокая и усталая. Но была работа, которую нужно было делать, и был дом, в котором нужно поддерживать порядок, и был жесткий принцип: невзирая на личные беды или горести, никогда нельзя забывать о каждодневных обязанностях.

Глава 15

Только после того, как одиннадцатичасовой экспресс из Чанктонбриджа в Лондон прибыл на вокзал «Виктория», Жонкиль осознала громадную перемену, которая произошла в ее жизни.

Она оставила бабушку и роскошь Риверс Корта, оставила все и начинает действовать самостоятельно. И у нее нет ни малейшего представления о том, с чего начинать. Все, что у нее было — это пятьдесят фунтов (ее сбережения) в бумажнике и личные вещи. Кроме этого, у нее не было ничего, что она могла бы считать принадлежащим ей по праву и на что могла бы претендовать. Она была миссис Роланд Чартер, но намеревалась вступить в единоборство с миром под именем мисс Риверс. Доведя борьбу с собой до конца и одержав победу, она никогда не уступит, вычеркнет все, что было прежде, исправит ужасную ошибку, которую совершила, когда влюбилась в Роланда и убежала с ним. Независимо от того, даст он ей развод или нет, она будет игнорировать тот факт, что по закону она — его жена.

Сейчас, когда поезд остановился, носильщик открыл дверь ее вагона, девушка поняла, что находится в Лондоне, что уже полдень, что до вечера должна найти пристанище. Сердце у нее, естественно, дрогнуло.

«Ну и куда мне теперь идти?» — подумала она.

Жонкиль отдала носильщику свой билет на багаж и вместе с толпой пошла к барьеру. Громадный вокзал был заполнен людьми и звуками. Люди возвращались в Лондон после рождественских каникул, и поезда были переполнены. Девушка показалась себе маленькой и потерянной в этой волнующейся массе человеческих существ. Она почти не знала Лондона. Несколько раз ездила с приемным отцом в Уэст-Энд за покупками и перед Рождеством оставалась на ночь в лондонской квартире семьи Оукли (в тот роковой вечер, когда она встретила Роланда). Больше она ничего не знала о Лондоне.

Никто на нее не смотрел, и никому не было никакого дела до этой маленькой, ничем не примечательной фигурки в простом велюровом пальто с рыжей лисой и в коричневой фетровой шляпе. Но она держала голову высоко, а ее глаза были ясны и бесстрашны. Ведь Жонкиль была смелой девушкой. Она никогда преждевременно не считала игру проигранной и сражалась до конца. А эта игра жизни, в которую она намеревалась играть, только начиналась.

— Такси, мисс? — спросил носильщик, подвозя к ней тачку с багажом.

Жонкиль окинула взглядом свои пожитки: два больших кожаных чемодана, маленький чемоданчик и клюшки для игры в гольф. Последние вызвали тень улыбки на ее губах. Бедные клюшки! Пройдет, видимо, много долгих и утомительных дней, прежде чем она снова взмахнет ими. Она с тоской вспомнила о зеленом упругом дерне поля для игры в гольф Чанктонбриджа, о резком свежем ветре, обвевающем разгоряченное лицо, о счастливых играх с Билли, когда ей удавалось удрать из кабинета отца.