– У собак все по-другому. Они в основном пользуются клыками и почти не пускают в ход коренные зубы.

– И сколько вы намерены удалить?

– Точно не знаю, пока не осмотрю весь рот.

– Ну хотя бы приблизительно.

– Три или четыре.

Я схватила Жози в охапку и двинулась к двери. Однако следующая фраза заставила меня остановиться:

– Если не вылечить зубы, она ослепнет раньше, чем могла бы.

Когда я открыла глаза, то обнаружила себя лежащей на диване в кабинете доктора Уайта. Ассистент принес мне воды. Придя в чувство, я заявила, что мы немедленно уходим. Разумеется, Жозефина могла только приветствовать такое решение.

Доктор Уайт сел и стал терпеливо излагать факты.

– Миссис Мэнсфилд, никто до сих пор не установил причину зарождения катаракты. Это пленка на глазном яблоке. Людей обычно оперируют, и пленка исчезает. Правда, зрение немного ухудшается, но в очках человек вполне прилично видит. К сожалению, собаки не носят очков, поэтому им бесполезно удалять катаракту. Однако ее рост удается приостановить. У вашей собаки самая ранняя стадия. Нам предстоит купировать ее развитие. Необходимо давать витамин А. Содержание зубов в порядке – необходимое условие. Согласно моей собственной теории, между испорченными зубами и катарактой существует тесная связь.

– Сколько зубов, вы сказали, необходимо удалить? – я понимала, что сейчас не время думать о красоте ее улыбки, но мне нужно было чувствовать уверенность.

– Я уже сказал, что не могу точно сказать, пока не произведу чистку. Чтобы как следует почистить ей зубы, необходим общий наркоз. Предлагаю оставить ее у нас, и мы немедленно приступим к делу.

– Можно, я подожду? Он покачал головой.

– Чистка займет не меньше часа. Потом – удаление больных зубов. После этого она еще некоторое время будет находиться под наркозом. Оставьте ее до утра.

Я позвонила Ирвингу, но его не оказалось на месте. Мне предстояло самой принимать решение. Я посмотрела на Жози. Ее взгляд кричал: «Не оставляй меня на произвол этого живодера! Давай скорее сматываться отсюда!» Но я понимала: врач прав. В конце концов, человека, который каждый день на протяжении шести лет пропадал в операционной, вряд ли надо было учить выдергивать у собаки зубы.

И я уступила. Не смея взглянуть на Жози, я вышла из кабинета. Должно быть, она смотрела мне вслед так, словно я была Ильзой Кох. И все же она приняла это легче, чем Ирвинг.

– Ах вот как! – распалялся он. – Ты, значит, бросила ее на произвол судьбы? Доверила врачу, которого до сих пор ни разу не видела?

– Но это же сам доктор Уайт!

– Есть другие врачи. И другие теории.

– Но с какой стати подвергать Жози новым проверкам? Таскать по другим клиникам? Эта лечебница прошла через всю ее жизнь. Ее лечили разные врачи. А теперь я напала на самого доктора Уайта, руководителя клиники.

Ирвинг сказал, что ему все равно, пусть бы это был сам доктор Швейцер. Он не позволил бы ни одному врачу на свете вырвать три или четыре здоровых зуба, прежде чем не услышал бы другие мнения. Пришлось рассказать обо всех остальных болезнях.

Для Ирвинга это был настоящий шок! С таким диагнозом надо было менять – либо врача, либо собаку.

Весь вечер он время от времени ронял едкие замечания насчет истеричек, которые легко поддаются панике и подвергают несчастных животных бессмысленным мучениям. Например, разрешают всяким садистам удалять у собаки здоровые зубы.

Я напомнила ему о том, как однажды он перепробовал в течение суток шестерых врачей, хотя речь шла всего лишь о небольшом покраснении горла.