— Выходит, ошибался! — удивлённо ответил Косицын.

Но сказать, что он был сильно занят Базилевским и его астральной деятельностью, было бы неправдой. Две вещи занимали Лёна гораздо больше: отсутствие вестей из Селембрис и странное отношение к нему Наташи. Он несколько раз уже переносился в волшебную страну ночами, просиживал много времени перед магическим зеркалом в библиотеке, но Лембистор не давал знать о себе. И перстень Гранители ничего сказать более не мог.

— Ты сколько времени там проводишь? — спросил, явно завидуя, Федька. — За два дня волосищами опять оброс.

Именно эту странность подметил Базилеский: Косицын слишком быстро обрастал волосами. И неудивительно, он рыскал по всем местам, отыскивая пересечённые зоны. Но бывшие места заражения Сидмуром быстро выздоравливали, затягиваясь, словно раны. Демона не было нигде.

Глава 6. Эльфийский дуб

Лён лежал на диване, закинув руки за голову и неотрывно глядя в потолок. Он ждал ночи, чтобы уйти в Селембрис. Делать это днём он избегал — это вызовет у матери настоящий шок. Даже дядя Саша пугался. Существование в одной семье с волшебником выглядит не очень просто.

Ещё больше ему хотелось пойти к Наташе и поговорить с ней. Он не понимал, что в ней происходит. Их общение утратило и непринуждённость, и доверительность. Наташа стала скрытной и недоступной. Вместе с неожиданно расцветшей красотой к ней пришла холодность. Нет, она так прямо не отшивала его, но в её тоне появились такие искусственные нотки, от которых он огорчался непомерно. И не мог понять, чем не угодил принцессе. Неужели Чугун прав, и она просто в кого-то влюбилась? Платонова по-прежнему не имела в классе друзей, зато теперь стала общаться со старшими классами. Лён не однажды видел, как на перемене она стояла в группе десятиклассников и весело смеялась. Выходит, он слишком ещё мал для неё. Вот поэтому он уходил в Селембрис и проводил там много времени, чтобы подрасти.

— Этак ты однажды станешь старше меня. — заметил ему Костян. — Да и, пожалуй, закончишь школу лет в двадцать пять.

Сама собой вспыхнула и засветилась голубым светом настольная лампа.

«Меня зовут!» — догадался Лён. И более уже не раздумывал о том, насколько допустимо переноситься, не дожидаясь ночи.

* * *

В овальном зеркале среди серых волн виднелась чёрная фигура без лица.

— Все в сборе? — спросил Лембистор. — Надеюсь, ты всё обдумал? Моё требование таково: я обретаю тело. Найдите мне человека и позвольте мне вселиться в него. Я хочу быть именно человеком, тело дракона мне не нужно, это уже было.

Волшебники переглянулись. Это самое скверное, что демон мог потребовать от них. Ни один нормальный маг не посягнёт ни на единую живую душу, чтобы вытряхнуть её из тела. Тем более, ради того, чтобы вселить в неё чудовище. Тем более тяжко было думать о таком после летних событий.

Они молчали, не зная, что сказать. Оставить Пафа во власти демона?

— Понимаю ваши терзания. — проронила чёрная фигура, так и не дождавшись ответа. — Но я прошу себе отнюдь не прекрасного юношу. Мне сойдёт любой чёрный злодей, какого не жалко отправить в лимб.

Волшебники опять молчали. У них не было на примете такого чёрного злодея. Да если бы и был…

— А вот Паф не задумался бы сделать что угодно для тебя. — напомнил демон.

Возможно. Но у Пафа и не было такой ответственности перед Дивояром. Карающий меч вручён Лёну, а это накладывает соответственные обязательства. Сейчас он должен сделать для товарища то, за что отправил в небытие болотную ведьму.

— Что делать? — измученно обратился он к друзьям.