– Ничего.

– Как? Ничего? Не решили же вы подарить мне ее даром!

– Нет. Я не могу ни продать вам ее, ни подарить, ведь она не принадлежит нам.

– Но вы же не знаете ее хозяина!

– Попробуем о нем разузнать.

– А если это невозможно?

– Тогда мы отдадим эти вещи властям. По всей видимости, оружие украли. Его настоящий хозяин должен его себе вернуть, сэр. Я не думаю, что вы другого мнения.

– Естественно, я другого мнения, совершенно другого! Вы что решили задержаться здесь на несколько месяцев, чтобы обследовать всю страну в поисках того, кому принадлежало это оружие? Или вы думаете, что какой-нибудь чиновник, если вы соблаговолите передать ему находку, возьмет на себя труд отыскать этого человека? Тут вы сильно ошибаетесь! Надо знать здешние нравы. Этот чиновник украдкой высмеет вас за доверчивость, а вещи приберет себе.

– Этого я не боюсь. Когда я говорил о властях, я имел в виду вовсе не турецкого вали и его подручных. Здесь, в горах, эти люди не имеют ни малейшей власти. Горцы поделены на племена, а те не подчиняются ни властям, ни другим племенам. Во главе каждого племени стоит барьяктар; он правит племенем вместе с несколькими джобарами и довранами. Все преступления, совершенные против человека, карает не государство, а пострадавший и его домочадцы, вот почему кровная месть здесь еще процветает. Если я передам оружие одному из барьяктаров, то уверен, что он его не утаит, даже если оно окажется имуществом человека из какого-нибудь другого племени.

– И где вы найдете такого барьяктара?

– Я узнаю это в ближайшей деревне. Впрочем, мне это даже не понадобится. Я могу узнать имя владельца прямо здесь.

– У кого?

– У углежога. Он припрятал эти вещи и, верно, знает, у кого их отняли. Пусть Халеф, Оско и Омар приведут его.

– Так не пойдет, сиди, – высказался Халеф.

– Почему нет?

– Потому что я развел костер у входа в пещеру. Мы не войдем туда.

– Так потуши костер, мой дорогой.

– Хорошо! Но потом я снова его разожгу.

Трое моих спутников ушли и через некоторое время привели углежога. Они не очень-то любезно швырнули его наземь, причем тот испустил громкий крик, пожалуй, не столько из-за боли, что причинило ему это неласковое обращение, сколько от ужаса, вызванного тем, что он увидел. Он стиснул зубы до скрежета и яростно переводил взгляд то на нас, то на лежавшие на земле предметы. Когда его взгляд наткнулся на разрытую яму, дрожь сотрясла его лицо, и я догадался, что в яме скрывается что-то еще, что мы пока не нашли.

– Я велел тебя привести к нам, – сказал я ему, – чтобы осведомиться у тебя об этих предметах. Кому они принадлежали?

Он молчал; я повторил вопрос, но он не дал ответа.

– Положи его ничком и хлещи его плеткой, пока он не заговорит, – приказал я.

Его мигом уложили наземь, и Халеф ударил его плеткой. Когда Шарка увидел, что мы не шутим, то крикнул:

– Стой! Вы все узнаете!

– Так говори, но быстро!

– Это мое оружие.

– Ты можешь это доказать?

– Да. Оно всегда было у меня.

– И ты его закопал? Имущество, доставшееся тебе по праву, незачем прятать.

– Когда живешь один среди леса, приходится так делать, коли не хочешь, чтобы воры отняли у тебя все.

– Да ведь эти воры – твои друзья; тебе незачем их бояться. Как же ты раздобыл это оружие?

– Я унаследовал его.

– От своего отца? Стало быть, предки углежога были людьми из богатой и знатной фамилии?

– Да, мои предки были знаменитыми героями.