Мы отправились в путь, полагаясь больше на память и осязание, чем на зрение, ведь под деревьями стемнело так, что мы не видели даже руку, поднесенную к глазам. И все-таки через десять минут мы достигли дуба.

Здесь, наверху, тоже царила тьма египетская. Впрочем, мы хорошо изучили маршрут; мы поднялись на дуб и спустились в дупло, как проделывали это вчера.

Теперь следовало избегать любого шороха, ведь алим мог уже оказаться в пещере. Я посоветовал Халефу не переступать с одной ступеньки на другую, а, как я вчера, спуститься, перебирая веревку руками. Я соскользнул вниз, и он последовал за мной.

Когда мы оказались в закутке за стеной, все было покрыто мраком; однако едва я коснулся земли, как вдруг стало светло. Когда я поднялся по нескольким ступенькам лестницы и заглянул в другую часть пещеры, я увидел алима, который стоял перед двумя лежавшими на земле связанными людьми. В одной руке он держал сальную свечу, в другой – плетку. Нож и пистолет он оставил снаружи, потому что они мешали ему вползти в пещеру.

Разговор протекал следующим образом: драгоман переводил англичанину вопросы, заданные по-турецки, а его английские ответы переводил для алима на турецкий язык.

Сперва «ученый» развязал ноги переводчика и сказал:

– Я хочу наполовину ослабить твои путы, чтобы ты мог выпрямиться. Руки, конечно, останутся связанными. Сейчас я спрошу, готов ли он заплатить деньги.

Переводчик растолковал вопрос.

– Никогда, никогда! – ответил лорд.

– Ты все же сделаешь это, мы заставим тебя!

– Никто не может заставить сэра Дэвида Линдсея!

– Если не человек, то плеть, и мы ей решительно воспользуемся.

– Рискни!

– О, тут вообще нет никакого риска!

Он отвесил лорду удар. Халеф толкнул меня – ему хотелось, чтобы я тотчас вмешался, но я не стал спешить.

– Подлец! – воскликнул лорд. – Ты у меня поплатишься за это.

– Что он сказал? – спросил алим.

– Что удары не заставят его покориться, – ответил драгоман.

– О, он запоет по-другому, если получит полсотни или сотню. Мы знаем, что у него миллионы. Он сам ведь это говорил. Он должен нам заплатить. Скажи ему это!

Не оставалось ничего иного, как повторить угрозы, чтобы подвигнуть Линдсея на согласие. Тот упорствовал, хотя и получил еще несколько ударов.

– Что ж, хорошо! – воскликнул алим. – Даю тебе час времени. Потом я вернусь, и ты получишь сто ударов плетью по спине, если не покоришься.

– Рискни! – пригрозил лорд. – Ты получишь втрое больше ударов!

– От кого же? – ухмыльнулся тот.

– От эфенди, о котором мы говорили по дороге сюда.

– Этот чужак никогда не узнает о тебе, хотя ты ехал к нему на встречу.

– Он непременно меня найдет!

– Что ж, разве он всеведущий? Он даже не знает, что ты его ищешь.

– Он узнает в Ругове, что я там был и расспрашивал о нем. Когда он узнает, что я внезапно исчез, то отправится по моим следам, и они приведут его сюда.

– Твои следы? Как он их найдет? Никто не представляет, где ты. Вечером ты исчез, и с тех пор тебя не видел никто, кроме наших друзей.

– Он заставит этих людей признаться.

– Он узнает только, что тебя отвели в сторожевую башню. И то это ведомо лишь двоим: мне и Жуту.

– Ничего страшного! Он все же выяснит это. Куда вам двоим до него и маленького хаджи!

– Не говори так, собака! Он не сумеет тебя обнаружить. А если бы и сумел, то с ним было бы все кончено.