«Между тем, — читаем мы откровения героя-рассказчика, — я постарался запастись самыми разнообразными сведениями — и географическими, и этнографическими — относительно Закавказской области.

Стоило ли мне в таком случае узнавать, что меховая шапка, какую обычно носят горцы и казаки, называется "папахой", что стянутую в талии верхнюю одежду с пришитыми на груди гнездами для патронов одни называют "черкеской", а другие "бешметом"! К чему мне теперь знать, что грузины и армяне надевают островерхие шапки в виде сахарной головы, что купцы носят "тулупы" — нечто вроде шубы из бараньей шкуры, а курды или персы щеголяют в "бурках" — шерстяных накидках.

А "тассакрави" — головной убор прелестных грузинок, состоящий из тонкой ленты, шерстяной вуали и кисеи, который им так к лицу! А их яркие платья с широкими прорезями на рукавах; их "шальвары", опоясанные у талии; летние одежды из белой бумажной ткани, а особенно зимние — из бархата, отороченные мехом и украшенные серебряными позументами и, наконец, "чадра", закрывающая голову до глаз. Все это я старательно занес в свою записную книжку, но к чему мне теперь рассказывать о грузинских модах?

И все же, хочется вам сообщить, что в национальные оркестры входят "зурны" — нечто вроде пронзительных флейт "саламурн", напоминающих писклявые кларнеты, мандолины с медными струнами, по которым водят пером, "чианури", своеобразные скрипки, которые во время игры держат вертикально между колен, и, наконец, "димплипито" — род цимбал, грохочущих, словно град по оконным стеклам.

Примите также к сведению, что "шашка" — не что иное, как сабля, висящая на перевязи, расшитой серебром и украшенной металлическими инкрустациями; что "кинжал" или "канджнар" — нож, который носят на поясе, и что вооружение кавказского солдата дополняется еще длинным ружьем с узорчатой чеканкой на стволе из дамасской стали.

Могу еще вам сказать, что "тарантас" — это дорожная повозка на пяти деревянных рессорах, расположенных между широко расставленными небольшими колесами, что запрягают в нее тройку лошадей, а правит ими "ямщик", сидящий впереди на козлах. Когда же приходится брать у "смотрителя" — то есть начальника почтовой станции на Кавказских дорогах — четвертую лошадь, то к ямщику присоединяют еще одного возницу — "форейтора".

Так знайте же, что верста равна одному километру шестидесяти семи метрам, что кроме оседлых народностей в Закавказье есть и кочевые: калмыки — их насчитывается пятнадцать тысяч, киргизы мусульманского вероисповедания — восемь тысяч, кундровские татары — тысяча сто человек, сартовские татары — сто двенадцать человек, ногайцы — восемь тысяч пятьсот и, наконец, туркмены — около четырех тысяч!..»

Такова жизнь России — по Жюлю Верну.

Завоевание русскими Туркестана шло полным ходом.

Вот Клодиус Бомбарнак и отправился на Великую Трансазиатскую магистраль, которая должна была дотянуться аж до Пекина.

Шесть тысяч километров!

России всегда были присущи масштабы.

Приключений в пути хватало, тем более что в Москве в поезде появился необычный пассажир по имени Фарускнар. Имя это звучит как персидское, но на самом деле Фарускнар был из коренных монголов (речь ведь о России) и являлся директором правления новой дороги. Чуть позже выяснилось, что в том же движущемся на восток поезде (перевозящем, кстати, китайскую императорскую казну) в специально упакованном ящике прячется «заяц», которого друзья (в целях экономии) тайно, по багажному тарифу отправили в Пекин…

О романе «Клодиус Бомбарнак» писали, как о попытке показать давнее соперничество Англии и России в Азии, но, скажем прямо, такая попытка получилась гораздо убедительнее у Редьярда Киплинга, позже написавшего знаменитый роман «Ким».